Рука Сеф уже между коленями Марсана. Она притягивает его к себе, очень медленно раздевает. Сбросив с себя одежду, он тут же ложится на нее и очень быстро, неумело принимается за дело.
Сеф поверх его плеча смотрит в потолок и старается ни о чем не думать, но неожиданно в ней поднимается неконтролируемая ярость, девушка начинает дрожать, она ненавидит себя, переворачивает Марсана и начинает колотить его, кусать в плечо.
Приняв этот приступ агрессии за проявление страсти, он тут же кончает, и они застывают, откатившись друг от друга.
Сефрон скручивает еще один косячок, и они молча передают его друг другу.
— Ну, теперь лучше?
Марсан кивает.
— Завтра я покупаю билеты на самолет, как мы договаривались. Как только операция будет закончена, мы вдвоем сваливаем.
Сеф подбирает с пола пеньюар, закутывается в него и долго стоит под душем. Когда она возвращается, Марсан уже спит.
Они расстаются около шести утра: холодный поцелуй, и за Марсаном хлопает калитка. Скоро Сефрон сядет в свою машину и вернется к Тамаре. Ехать не больше часа, есть время подумать о прошедшей ночи, — возможно, она и блестяще выполнила задание, но ее переполняет отвращение к себе. Потом она перестанет об этом думать, наступит день и принесет с собой чувство огромного облегчения. С охотничьим домиком в саду имения в Виль д’Авре покончено.
Никогда больше она не будет разыгрывать из себя шлюху.
Уже два ночи, а Жан по-прежнему в Монтрё. Прислонившись к припаркованному напротив сквота художников автомобилю, он стоит к нему спиной и рассеянно прислушивается к музыке, раздающейся с третьего этажа. Сегодня ночью у этих мазил вечеринка. Паршиво. Это усложняет им жизнь. Жан зевает. Устал. «Еще один такой денек, как этот, и слечу с катушек. Надо бы поспать». В этом состоянии летаргического бодрствования он скорее угадывает, чем видит или слышит, как за его спиной проезжает машина и втискивается между двумя другими метрах в двадцати от него.
Мишле подходит быстрым шагом, ему не очень-то нравится здесь так поздно. Восточные пригороды, честно говоря, не его охотничьи угодья.
Жан внутренне смеется. Короткий кивок.
— Он все там? — Супрефект показывает подбородком на сквот.
— Похоже.
— Какая мастерская?
— Сестры. На третьем этаже. Темные окна рядом с помещением, где веселятся.
Мишле вздыхает. Он кажется потерянным, не может принять решение.
Жан начинает сожалеть, что позволил втянуть себя в историю с этим типом, который никогда не знает, что делать.
— С ним что, действительно нужно поговорить?
— Да. И как можно быстрее поймать Скоарнека тоже.