А может, не стоит? Югита даже фыркнул тихонько, представив себе, как стражники пытаются открыть дверь камеры Хэсситая подменным ключом… ясное дело, не могут… чертыхаются, пробуют снова… ключ, ко всеобщей радости, застревает в замке намертво… пока стража во всем разберется, пока дверь откроет, пока обнаружит, что камера пуста… за это время Хэсситай успеет убраться так далеко, что его даже с помощью магии никакой Хасами не сыщет.
Югита долго выжидал удобного момента. Как громко колотится сердце, как громко свистит воздух в пересохшем горле… как долго тянется время до той единственной минуты, когда начальник тюремной стражи отлучится ненадолго, чтобы проверить все посты, и в караулке останется только один стражник… когда можно будет неслышно скользнуть к караулке, приникнуть к щели, выждать, пока стражник отвернется, молниеносно просунуть руку в щель, заменить ключ и бежать подальше с драгоценной добычей. Хоть бы стражник оказался нерадивым, хоть бы не пришлось придумывать, как его отвлечь, хоть бы он не страдал простудой и не вздумал захлопнуть вечно полуоткрытое окошко!
Югите посчастливилось. Окошко осталось полуоткрытым. Вряд ли его закрывали хоть когда-нибудь: в караулке обычно бывало помногу стражников, и дух там стоял тяжелый. Даже очень простуженный стражник предпочел бы страдать от сквознячка, нежели от удушья. Начальник стражи отправился в свой обычный обход без опозданий. Никто не завернул в караулку, чтобы поболтать с дежурным стражником. Когда Югита осторожно заглянул в караулку, картина его взору представилась отрадная: дежурный стражник спал с открытыми глазами, время от времени тихонько всхрапывая. У не в меру ретивых начальников подчиненные быстро осваивают сложное искусство незаметно отлынивать. Югита сорвал ключ со стены, навесил взамен свой, подменный, и замер, прислушиваясь: не проснулся ли стражник. Когда до слуха принца донесся очередной тихий храп, Югита кивнул сам себе и поспешно ретировался.
Удача, удача! Если у Югиты и были хоть малейшие сомнения, не напрасно ли он рискует ради совершенно незнакомого человека, то теперь они изгладились полностью. Богам угодно, чтобы он выполнил клятву, данную им памяти покойного господина Отимэ, – иначе разве они ниспослали бы Югите такую невероятную удачу? Богам угодно, чтобы он выполнил свой долг, – и он его выполнит, как и надлежит принцу королевской крови: без колебаний и неукоснительно.
Так, а где же эта камера? Насколько Югита понял и запомнил, вон в том коридоре… Да, точно. Это она самая и есть.
Возле самой двери Югита остановился и помедлил некоторое время. Прислушался. Да нет, ничего не слыхать. С тем же успехом он мог бы попытаться расслышать, что творится на другом конце города. Слишком тяжелая дверь, слишком уж плотно она пригнана. Или дело все-таки в другом? Может, Югита ничего не слышит потому, что слышать-то и нечего? Может, покуда он собирался освободить узника, тот уже покинул камеру, хоть и не во плоти, и сейчас обретается на том свете посреди своих славных предков? Или, не зная о грядущем спасении, пленник попытался сбежать сам – и попытка его увенчалась успехом? А что, если он только собирается сбежать и ждет, покуда какой-нибудь незадачливый охранник сунется в камеру, чтобы огреть его по голове чем-нибудь подходящим? Вот сейчас Югита камеру откроет, вот сейчас полезет туда сдуру… и хорошо еще, если жив останется.