Торжества по случаю поимки террориста, обстрелявшего квартиру Победоносцева, закончились.
Бергу, как самому активному участнику операции, была выдана премия в размере оклада, а от Синода — грамота и благословение на дальнейшие подвиги. Путиловскому и Медянникову дали по половине месячного содержания. Благословения они не дождались, да они в нем особо и не нуждались.
Наедине, разбирая все эпизоды по мелочам, Медянников в сердцах сказал Бергу, подчеркивая слова отеческой демонстрацией кулака:
— Ваня! Запомни: пуля дура, но бегает быстрее собаки! А если бы он тебя застрелил? Хорошо — верующий попался, не стал невинного обижать. В следующий раз без ствола в руке к человеку не суйся!
Николай Лаговский сейчас находился на психиатрической экспертизе, и, судя по отзыву профессора Цейнмерна, выйти ему оттуда в течение ближайших трех-пяти лет не представлялось никакой возможности. Николай говорил о втором пришествии Сатаны в облике Победоносцева и целенаправленно вербовал сторонников из числа пациентов больницы в войско армагеддоново, причем непонятно, на чью сторону — добра или зла.
В этих фундаментальных понятиях он сразу напускал такого туману, что рассеять его без помощи сильнодействующих лекарств было невозможно. Профессор Цейнмерн возлагал надежды на новомодное лечение электрическим шоком, однако случай оказался запущенным и шансы выписаться из больницы на каторгу у больного были минимальны. Но это была уже чужая головная боль.
У группы Путиловского все три головы болели одним: где Гершуни, как вычислить следующего исполнителя и предупредить теракт? То, что за Лаговским стоит Гершуни, сомнения не вызывало: сам Николай в своих революционно-религиозных трансах называл имя святого Герша, в православных святцах не значившегося.
— Иван Карлович! — прочувствованно обратился Путиловский к Бергу во время коллективной пирушки по поводу вручения синодального благословения. — Вот видите, стоило вам включить в работу свой мощный аналитический ум, как вы мгновенно вычислили злоумышленника. Я завидую вашему дарованию! Вам многое по плечу!
И поднял тост за здоровье награжденного.
То было вчера, а сегодня Берг с самого утра включил вышеупомянутый аналитический аппарат и стал думать о той, о которой ранее думать себе запретил. Он стал думать об Амалии с единственной целью — найти и вернуть ценности Шпорледера! А заодно и свой револьвер.
Он сидел у себя в комнате, аккуратно поглощал невкусный, но питательный завтрак (овсянку, черт бы ее съел!) и думал, думал, думал… После вчерашнего аппарат слегка ныл, но все-таки работал.