Он протянул руку. Серебрянная лошадка соскользнула с шеи лежащей на полу Тиффани и посверкивала среди амулетов и блестящего черного шелка.
– Айе? – спросил Вулли.
– Это подарок от баронского сынка, – сказал Роб. – И она его бережет. Хоть она и попыталась нарядиться, как ужас, что летает на крылах ночи, но что-то заставляет ее беречь коника. И в главе у нее энтот коник тоже будет. Уж больно он для нее важон. Потому все, что нам поделать треба – это забулдырить камневоротом коника и он приведет нас прямо к ней[8].
Вулли Валенок почесал голову.
– Но рази ж она не личила его не боле, чем мешок дерьма? Я не раз зрил, как она гуляла и нос отвертала, когда он проезжал мимо, и в другу сторонку дивилася. Да ей иногда целых полчаса приходилось дожидатися, пока он мимо не проскачет, чтоб нос овтертать.
– Ах, пропасть, рази ж могет парень понять девичьи думы? – важно произнес Роб Всякограб. – Мы пойдем за коником.
Из книги «Феи и как их избегать» мисс Проникации Тик:
Никому доподлинно не известно, каким образом Нак Мак Фиглы переходят из одного мира в другой. Те, кому удалось лицезреть, как фиглы совершают этот переход, говорят, что сначала фиглы отклоняются назад и выставляют вперед ногу. Затем они крутят в воздухе ступней и исчезают. Они называют это движение «ступанием» и единственное предоставленное ими объяснение, звучит так: «Да вишь ли, все дело в движении коленкой». Как оказалось, они способны путешествовать таким образом между всеми видами миров, но не внутри самого мира. По их заверениям, для внутренних путешествий у них есть ноги.
Несмотря на то, что солнце уже поднялось высоко, небеса были черными. Солнце стояло в зените, заливая пейзаж ярким летним светом, но небо было полночно-черным, только без звезд.
Этот пейзаж был сознанием Тиффани Болит.
Фиглы огляделись по сторонам. Похоже, что они стояли на холме – зеленом и покатом.
– Она холмам молвит, что они есть такое. А холмы молвят ей, кто она есть, – прошептал Ужасен Велик Билли. – Она взаправду бережет душу холмов у ся в главе…
– Айе, энто так, – пробормотал Роб Всякограб. – Но тута нету живых существ, вишь. Нетути баранок. Нетути пташек.
– Мабуть… Мабуть их что-то напужало? – предположил Вулли Валенок.
И действительно, нигде не было ни малейшего присутствия жизни. Здесь царили тишина и спокойствие. Тиффани, которая так заботилась о правильном истолковании слов, сказала бы, что тут царило безмолвие, что было совсем не тем, что тишина. Безмолвие, это то, что наполняет полночные соборы.
– Лады, хлопцы, – прошептал Роб Всякограб. – Не ведомо нам, что нас поджидает, потому ступайте так легонько, как ноги могут, усекли? Ну, двинули велику мальцу каргу искать.