После рождения царевича Елену как подменили. Стала дерзить братьям, не слушничать. Она подмешивала Василию снотворное в питье и как только тот забывался тяжелым сном, ужом выскальзывала из опочивальни царской, где за дверью ждал любезный сердцу князь Овчина.
После кончины старика мужа совсем сестрица осторожность потеряла. Иван-то Телепнев, к ужасу Глинских и злорадству двора, к вдовой царице, как супруг стал захаживать. Глинских злоба брала на выскочку, не помнившего благодарности. Если бы не они, где бы был Овчина? Где угодно, но только не в Кремлевских палатах, с его-то худородностью.
Хотели братья от князя-то потихонечку избавиться, дело свое он сделал, зачем при дворе лишний свидетель? Но Елена, седьмым чувством угадав намерения братьев, такой крик подняла, что решено было повременить да оставить все как есть.
А Елене все неймется. Начала разговор о венчании, потому как любила своего любовника до одури. Братья запрещали ей даже думать о подобной ереси. Стращали спятившую от страсти боярским бунтом. Угрожали, что вышлют Телепнева с глаз долой в тундру, в степь, в Сибирь! По-мужицки плеткой грозили.
Потом поговорил старший Глинский с глазу на глаз с Еленой, по-хорошему, по-родственному. Будто бы поняла все. Притихла. И братья успокоились. А сегодня вот, десять лет спустя, узнали, что Елена таки наплевала на все запреты да угрозы родственников и тайно обвенчалась со своим Овчиной!
Сидит теперь перед ними древний патриарх с ветхой бумажкой в высохших руках и ведает, что в ней заключается для братьев погибель.
– Как ты мог, владыко, дать разрешение – тайное! – венчать их? – вне себя, кипя от гнева, вопросил младший Глинский.
– Чтобы восстановить справедливость пред лицом Бога. Раз уж отцом Ивана был боярин Телепнев, то должен был он соединиться законным браком с матерью своего ребенка, – благолепно ответил старик.
Глинский аж застонал от душившей его злобы.
– Ну, объявишь ты боярам, что Иван – сын боярина Телепнева? Ну, полетят наши головы. Нового царя выберут – зачем тебе-то это надо? Бояре, сам ведаешь, грызться начнут между собой. Посмотри на Захарьиных – первые, кто мутить начнет! Зачем бунты нужны? Для чего?
– Сын мой, монастырь царя стоит, – усмехнулся длинной бородой старец.
И тут до Глинских дошло, что патриарх не играет с ними в кошки-мышки и не хочет их погибели и что ежели отдать ему припрятанные деньги, то повенчает он на царствие их племянника – Ивана Ивановича, то есть тьфу ты! – Ивана Васильевича!
Через два часа деньги привезли. Через три – стал племянник венчанным царем Московии, Иваном IV Васильевичем.