К нашему приезду цокольный этаж особняка Хэлен и Нейла превратился в подобие гастронома Карлуччо: столы, ломящиеся от жареных на гриле овощей, пармской ветчины и целого моря вина «Гави ди Гави». Я прямо-таки приросла к фуршетному столу, где меня и нашел второй крестный, Дэвид, с пятном засохшей отрыжки на пиджаке и пластмассовым паровозиком в кармане.
— Тесса, если не ошибаюсь? — спросил он.
Рот у меня был набит, поэтому я кивнула.
— Как вы познакомились с Хэлен и Нейлом? — продолжал он, не переставая метать еду в рот.
Я судорожно сглотнула, торопясь прояснить все сразу.
— Хэлен — моя подруга, мы знакомы с восемнадцати лет.
— А Нейл?
— С ним я познакомилась только после их помолвки.
— Краткая была помолвка, верно?
И не говори. Всего-то четыре месяца.
— А чего откладывать, если все сразу ясно.
Дэвид пожал плечами.
— Значит, вы с Хэлен учились вместе?
— Нет, мы встретились во Вьетнаме.
— Во Вьетнаме? А я думал, Хэлен наполовину китаянка.
— Так и есть. По Вьетнаму все мы путешествовали. С рюкзаками.
— И Хэлен тоже?
— Только не с рюкзаком. Но и не с чемоданом от Луи Вюттона.
Даже это его не убедило. Знали бы эти люди, какой была Хэлен. И какая она на самом деле под всем этим фальшивым лоском.
— Не верьте кухонной технике «Гаггенау» и туфлям от Маноло. На самом деле Хэлен бунтарка по натуре.
Но, поскольку Хэлен старательно удерживалась в образе Бри, Дэвид мне не поверил. Почему-то мне захотелось, чтобы он знал Хэлен так же хорошо, как я.
— Когда я впервые увидела Хэлен, она лежала в гамаке и покатывалась со смеху, потому что никак не могла выбраться. Конечно, без лизергиновой кислоты не обошлось. — Заметив, что Дэвид улыбнулся, я продолжала: — Все мы сразу втрескались в Хэлен по уши и дальше путешествовали вчетвером — любовались закатами и пробовали местную продукцию.
— Вы хотите сказать, которая продается из-под полы?
— Этого я не говорила.
— Звучит заманчиво.
— Один из лучших моментов в моей жизни, — честно призналась я, перевела взгляд на Хэлен и ощутила укол ностальгии. И я задумалась: «один из лучших» или «самый лучший» момент? Неужели? Значит, вот что я постоянно стремлюсь воскресить? Чайна-Бич. ЛСД. Свобода. И в качестве острой приправы — нестерпимая боль в разбитом сердце, безусловный признак жизни? Я огляделась. Хэлен уже давно идет другой дорогой, это совершенно ясно. Эл и Клаудиа тоже. Они по-прежнему вместе. Значит, осталась только я. Выходит, я одна стою на Чайна-Бич и жду заката? Я задумалась, а когда подняла взгляд, оказалось, что к нам присоединилась Хэлен.
— О чем это вы так увлеченно беседуете? — улыбнулась она.