Добавлять в конце письма титулы и родословную было в порядке вещей, а у императора после ознакомления со списком пленников не было поводов сомневаться, что она в действительности дочь барона Стакеси, так как она заявила о наследовании этого титула. Теперь она благодарила небо за этот неожиданный порыв озорства. Без сомнения, у высокородных леди будет серьезная причина для раздумий. Она присыпала письмо песком и с улыбкой вручила его Исааку.
Он взял его и быстро прочитал.
— У вас прекрасный почерк, леди, и изложено все превосходно. Примите мою благодарность. А теперь вас проводят в комнату, которую вы будете занимать как моя гостья. Еду вам принесут прямо туда.
— Есть еще одно дело, ваше императорское высочество, — заколебалась Иден.
Исаак просиял:
— У вас есть желание? Говорите.
— Это касается пресной воды для галеры королевы Сицилии. Мне представляется, что вы обретете полное доверие к себе, если будете столь великодушны, и доставите туда воду.
Лицо императора вновь стало непроницаемым, глаза подернулись пленкой.
— Не сомневаюсь, что вы совершенно правы, миледи Хоукхест, — сухо проговорил он.
— Ну, тогда вы…
Улыбка вернулась, хотя менее лучезарная, чем раньше.
— Я уверен, что вам понравится ваша комната. Вопрос решен. Я надеюсь, к общему удовольствию. Ксанф в вашем распоряжении, когда появится малейшая необходимость услужить вам.
Ее недвусмысленно отсылали. Ничего не оставалось, как последовать за вечно улыбавшейся Ксанф. Ясно было, что Исаак не даст Джоанне воды — он намеревался выманить пассажиров галеры на берег, где они станут пленниками.
Комната, предназначенная для Иден, находилась в верхней части одной из крепостных башен. Ксанф провела ее внутрь и вышла, заперев за собой дверь. Иден подавила в себе бесполезный гнев, вызванный тихим скрежетом поворачивавшегося ключа, и огляделась. Просторная комната оказалась, как и пообещал Исаак, очень уютной — декоративная в пурпурно-золотистых тонах и устланная мягкими коврами. Главным предметом обстановки была громадная, богато украшенная кровать, стойки которой были покрыты резьбой, изображавшей занятых эротическими играми римских богов. Тяжелые шелковые занавеси были из тирского пурпура, толстый матрас набит мягкой шерстью, на нем лежали подушки и покрывала, расшитые драгоценным бисером. Кровать явно предназначалась для двоих, и у Иден не было сомнений, с кем ее придется разделить. Весь остаток дня она со страхом ожидала его появления. Он не приходил. К концу дня она немного расслабилась. Облокотившись на подоконник, она неотрывно смотрела сквозь шпалеры, закрывавшие оконный проем, к счастью, обращенный к морю. Она могла видеть даже королевскую галеру, стоявшую у мыса. Иден сказала себе, что каким бы страшным ни казалось ей ее будущее, до тех пор, пока она сможет видеть этот стойкий маленький кораблик, она будет сохранять надежду и присутствие духа.