Кьяра грустно улыбнулась и покачала головой. Действительно, чего она ждала? Что Равенна сидит в своей комнате и ждет, когда наемница поднимется к ней и скажет, что они всегда будут вместе? Для этого пиратка была слишком горяча и порывиста. К тому же любой стресс она обычно запивала вином и заедала сексом.
На душе стало как-то легче, словно тугой узел внутри развязался. Кьяра кивнула Доротее, появившейся из задней двери помещения. Женщина встревожено оглядела ее, но наемница только улыбнулась и махнула рукой, выходя.
Прыщавый маленький конюшонок отыскался легко: спал, свернувшись в клубок, на сеновале. Кьяра отдала ему бархатный мешочек, попросив отнести его в комнату Равенны. Паренек вылупил глаза, когда за эту услугу она наградила его серебряником. Он таких денег, скорее всего, и в руках-то никогда в жизни не держал. Но так было надежнее: таращась на монету, он забудет заглянуть внутрь мешочка и не уведет его содержимое. Жалко будет, если такая красивая вещь пропадет.
Она уселась в седло и развернула довольного Ореха в обратный путь. Теперь дождь уже не казался противным и мелким. Запрокинув голову, Кьяра закрыла глаза и подставила лицо его прикосновениям. Она наконец-то освободилась, навсегда освободилась от Равенны.
Обратный путь занял больше времени, чем она думала. Уже вечерело, когда она пробиралась сквозь бурелом к знакомой расщелине в скале. Странно было думать, что теперь это — ее дом. Наконец-то именно ее дом, где она живет. А не их дом, где в холодной постели она ждет Равенну.
Внезапно Кьяра нахмурилась. На склоне, ведущем к ручью, четко отпечатались несколько цепочек следов, причем гораздо больше, чем должно было остаться. Земля была истоптана и изрыта конскими копытами так, будто здесь проехал отряд как минимум из полдюжины человек. Причем в обе стороны. Она обругала себя последними словами. Надо было под ноги смотреть, а не предаваться мечтаниям! Уж наверное, тогда она бы увидела, что через бурелом до нее кто-то ломился. Неужели меня нашли?
Нахмурившись, Кьяра перевела взгляд на дом. Тревога сжала сердце. Входная дверь распахнута настежь, и ветер полощет сиротливую белую занавеску. На пригорке валяется перевернутое ведро из-под воды. Кьяра пришпорила коня, уже не думая о том, что он может поскользнуться. Спрыгнув на землю возле крыльца, она вбежала в дом.
Стол валялся на полу, скатерть с кистями, скомканная, была затоптана грязными сапогами. Тахту кто-то разрубил, стены замарали грязью. Дверь в кухню выломана, на полу россыпь муки и следы больших мужских ботинок по комнате. Наемница вытащила кинжал и крадучись вошла в кухню. Нападавшие уже давно ушли, но предосторожности никогда не помешают. Здесь тоже все было вверх дном. Мука, сахар, ее травы ровным слоем покрывали груду битых черепков и обломков на полу. В погребе никого не было. Кьяра вернулась в комнату и взбежала по лестнице.