— Ты помнишь, что тебе снилось?
Фламма заговорил так внезапно, что Аджакти подпрыгнул на месте. Тяжелые веки приоткрылись, и на гладиатора глянули смеющиеся темные зрачки.
— Простите, сетха, я думал… — Кай спохватился и скомкал фразу: — Да, я запомнил сон. Вернее, сны.
— Хочешь мне рассказать?
Аджакти подобрал под себя ноги, окончательно стряхивая остатки дремоты.
— Я видел места, где никогда не бывал, встречал людей, которых не знаю, и тех, с кем знаком. И не только людей, — он замялся, припоминая: — Кажется, там была богиня.
— Богиня? — Узкие глаза учителя распахнулись. — Она говорила с тобой?
— Нет, не со мной, — нахмурился Кай, — но я все слышал. Она сказала…
Воспоминание ударило под дых, как конец бамбукового шеста, выбивая воздух из груди. «Нет! Это неправда! Это просто мое больное воображение, и ничего больше». Фаворит терпеливо ждал ответа.
— Эти самые сны ясности, — пробормотал Кай, разглядывая ковер между своих коленей, — они вещие?
— Ты хочешь сказать, что увидел возможное будущее? — Судя по голосу, Фламма улыбался, как кот при виде миски со сметаной.
— Нет, я хочу сказать, что увидел прошлое, — буркнул ученик и вскинул быстрый взгляд на фаворита. — Чужое прошлое.
— Есть желание поделиться со мной?
Каю показалось, что цепкие зрачки учителя вот-вот прочитают правду в движениях его лицевых мускулов. Он постарался расслабиться и прикрыл глаза:
— Нет.
— Если бы увиденное тобой было истиной, — спокойно продолжил Фламма, — что бы это изменило?
Ученик задумался. Варианты развития событий проносились перед его внутренним взором, как витки цветного серпантина. Преобладающая краска некоторых из них была алой.
— Ничего, если правда останется известной только мне, — вздохнул он наконец. — Все, если она выйдет наружу.
— Что же ты будешь делать? — гнул свое Фламма.
Кай собрался с духом и взглянул прямо в круглое благодушное лицо:
— Ждать. Если мой сон был ве… сном ясности, то я очень скоро это узнаю.
На минуту между ними повисло молчание. Испытанное во время путешествия в башне навалилось на Кая весом нового знания, которое он пытался встроить в известную ему картину мира хотя бы гипотетически, — но слишком много было кусочков, которые никуда не подходили.
— Можно спросить вас, сетха? — наконец решился он. Фламма кивнул. — Та, о ком все забыли. Это что-нибудь вам говорит?
Учитель развел руками:
— Боюсь, что нет. Это о ней говорила богиня?
Аджакти едва сдержал возглас «А как вы догадались?!» и ограничился сдержанным поклоном: Фламма не дурак, мог сложить два и два.
— Значит, ты сам знаешь ответ, я уверен. Просто сейчас ты — чаша с грязной водой. Подожди, муть осядет на дно, и тогда ты увидишь…