Когда он отпустил ее запястья, то с трудом успел спасти от укуса большой палец. Затем Бетани решила воспользоваться преимуществом, которое давали освободившиеся руки, и вцепилась ему в волосы.
Эти неожиданные физические упражнения не только не уменьшили его желания, а наоборот, еще больше распалили его.
Он посмотрел на нее из-под полуопущенных век, и Бетани сразу затихла. Темные глубины его глаз сказали ей, что играм пришел конец. Теперь, когда он коснулся ее рта губами, она не сопротивлялась. Это потеряло смысл.
Осторожные движения его языка вызывали у нее ответную дрожь; она прикрыла глаза. Он целовал ее, пока она не издала глубинный глухой стон, потом губы его переместились ниже. Сам он тоже передвинулся, обводя языком вокруг резко выступивших сосков, переместился от одной груди к другой, и она беспокойно заерзала под ним.
Бетани не заметила, когда он освободил ей руки; смутно запечатлелся момент, когда он расстегивал брюки и скидывал рубашку. Теперь на нем, так же как и на ней, не осталось никакой одежды, его сильное согревающее тело лежало поверх нее. Она обняла его, запутавшись пальцами в густых темных волосах, слегка касающихся плеч. Она чувствовала его давление в области паха, чувствовала, как в нее упирается его гордое естество.
Бетани промолчала, когда он хрипло прошептал:
— Скажи, Бетани… Скажи, что ты меня хочешь.
Ее ответ, ее согласие были понятны без слов. Но никакие слова не могли доставить ему большую сладость, чем жаркое атласное прикосновение ее бедер, тесно сжавших его, чем манящее тепло распаленного женского тела, обволакивающее его. И Трейс принял этот ответ; он знал, что ее желание по силе равно его собственному.
Уверенным движением он проник в нее и начал двигаться все быстрее и быстрее, ведя обоих навстречу всесокрушающему экстазу, давая возможность насладиться волнами облегчения, накатывающимися одна за другой без конца. Внутри у них все словно разбилось на мелкие осколки, неизбежность происходящего вызывала чувство, подобное благоговению.
Бетани проснулась первой. За пологом проглядывала тускло-серая полоска утреннего света, безжалостно воскресившая воспоминание о ее постыдной капитуляции. Однако в глубине души она не обнаруживала сожалений.
Она повернула голову, чтобы посмотреть на Трейса, и увидела, что глаза его открыты. Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова, темные глаза обеспокоенно скользили по ее лицу.
Снаружи, вокруг крошечного теплого убежища взад и вперед ходили их спутники, гремя оловянными кофейниками, приглушенно переговариваясь между собой. Трейс вопросительно посмотрел на Бетани, и она поняла его без слов.