— Рассказывай, — велела я, осушив полстакана волшебного зелья.
— Я лучше покажу. Пошли, — подруга залпом допила пойло, и мы поднялись к ней.
Более жалкого и одновременно страшного зрелища мне видеть не доводилось. Нельзя сказать, что вся мебель была перевернута вверх дном — ее вообще не стало. Нет, мебель была, но в очень разобранном состоянии. Вещи из шкафов валялись в художественном беспорядке по всей квартире, включая туалет и ванную. На кухне неизвестные тщательно изучили содержимое всех баночек и коробочек. Даже мусорное ведро было опрокинуто. Все, что в нем находилось, кучкой лежало рядом с содержимым ящика для овощей. Холодильник радовал глаз прямо-таки вселенской пустотой: продуктов нет и копья, хранившегося в нижнем отделении, тоже.
— Мне кажется, — растерянно молвила я, — здесь кто-то был…
— Потрясающая дедукция! Я сама ни за что бы не догадалась, — съязвила Манька. Она уже пришла в себя, и к ней вернулось обычное чувство вредности. — Интересно узнать, кто именно. Не подскажешь, Славик?
После некоторых сомнений я все-таки утвердительно кивнула:
— Скажу. Серафим Карлович. Точнее, не он сам, а его люди. Кроме него, никто не знал, что копье у нас. Ну, разве только Шурка. Но за шефа я ручаюсь. Думаю, антиквар потерял терпение и решил действовать, нарушая им самим назначенные сроки. Что ж, это не самый худший вариант для нас с тобой…
— А если это не Карлович? Что тогда?
— Не знаю, но, пожалуй, стоит навестить антиквара, — решилась я. — Только очень тебя прошу, Мань, помалкивай. Нам ни в коем случае нельзя дать понять, что копья у нас нет. Договорились?
— Нешто я без понятия? — проворчала подруга, немного обидевшись.
Мы махнули рукой на вывороченный с корнем дверной замок: тащить из Маруськиной квартиры уже нечего. Да и какой уважающий себя вор станет грабить уже ограбленное жилище? Впрочем, Манька, желая успокоить свою страдающую душу, оставила в коридоре записку примерно следующего содержания: «Уважаемые господа воры! Все самое ценное из этой квартиры уже вынесли ваши коллеги. Если хотите, можете взять дешевое золотое колечко. Оно лежит на туалетном столике в спальне. Только, пожалуйста, не ломайте уцелевшую мебель! Заранее благодарна вам за понимание. Жертва». На мой взгляд, глупее ничего нельзя было придумать, но Марусе стало спокойнее. И я, махнув рукой, направилась к выходу.
К круглому дому Серафима Карловича мы подъехали в начале двенадцатого. Несмотря на поздний час, возле него царило почти рождественское оживление. У подъезда, где жил антиквар, стоял милицейский «газик», машина с надписью «Прокуратура» и «Скорая помощь». Все три автомобиля озаряли округу импульсами синего цвета. Толпа, тоже топтавшаяся у подъезда, возбужденно гудела.