Донэхью проявлял явные признаки беспокойства. Повернувшись к сенатору, Урбах спросил:
— Вы хотите что-нибудь добавить?
Казалось, председательствующий и сам не знал, стоит ему вступать в разговор или нет. Затем он мрачно изрек:
— Итак, нам предлагается выбор — кому верить? Бескорыстной, приверженной своей идее Мод Стейвли или представительнице индустрии, столь обуреваемой жаждой наживы, что она регулярно убивает и калечит людей? Причем использует для этого заведомо опасные препараты.
При этих словах в зале буквально ахнули от изумления. Даже помощникам сенатора стало не по себе: их босс явно перегнул палку.
Окружающее перестало существовать для Селии.
— Сенатор, этот вопрос адресуется мне? — спросила она Донэхью язвительным тоном. — Или, может быть, ваше надуманное, безосновательное заявление следует понимать буквально: то есть что это расследование представляет собой сплошной фарс и ваше обвинительное заключение было сфабриковано еще до того, как мы появились в этом зале?
Донэхью угрожающе нацелился в Селию пальцем, как делал это в свое время, допрашивая Мейса.
— Должен предупредить свидетельницу: подобные слова в этом зале расцениваются как оскорбление конгресса.
— Не вздумайте меня запугивать! — резко парировала Селия. Ее терпение истощилось.
— Я требую пояснить это замечание, — прогрохотал сенатор.
Не обращая внимания на умоляющий шепот Куэнтина, пытавшегося ее удержать, Селия вскочила на ноги.
— Я поясню его следующим образом: вы тот, кто устраивает здесь сегодня судилище над монтейном, компанией «Фелдинг-Рот» и Управлением по контролю за продуктами питания и лекарствами, точно так же два года назад возмущались по поводу задержки разрешения на монтейн и оценивали ее как нелепость.
— Это ложь! Вот теперь, мадам, вы действительно допустили оскорбление. Я никогда не делал подобного заявления.
Селия ощутила прилив жаркой волны удовлетворения. Донэхью об этом не помнит! Это и неудивительно — ведь он так часто выступает с диаметрально противоположными заявлениями. А его помощники, должно быть, позабыли предупредить сенатора.
На столе перед Селией лежала папка, к которой до этой минуты она не притрагивалась. Она захватила ее просто на всякий случай. Достав из нее пачку газетных вырезок, скрепленных вместе, Селия прочитала ту, что была сверху:
— «Коснувшись монтейна, нового препарата, предназначенного для употребления беременными женщинами и находящегося на рассмотрении ФДА, сенатор Донэхыо отозвался о нерешительности ФДА как о «явно нелепой при создавшихся обстоятельствах». Это же сообщение было напечатано и в других газетах, — сказала Селия. Затем, выдержав паузу, добавила: — Но это еще не все, сенатор. — С этими словами Селия извлекла из своей папки очередной документ.