Вокруг полно неведомых коробов, к которым тянутся странные гладкие верви, белые и чёрные. А некоторые и вовсе прозрачные, даже видно, как внутри этих чудных жил неспешно течёт вода. Иные из загадочных коробов блестят, будто лезвия клинка или топора. Стой, вспомнил! Топор – и страшная боль в затылке, потом провал. Я лежу, упав на траву около реки. Почему-то вижу себя сверху. Двое мужей крадутся к моему бездыханному телу, тащат его к воде, укладывают в небольшую лодку и отталкивают от берега. Как же я попал сюда и что за странное место? Сколько времени прошло после того, как я пал от топора княжеского?
Постепенно начал понимать речь женщины. Но она почему-то называет его чужим именем…
Последние моменты убийства вновь стали разворачиваться перед глазами, больной часто задышал, задёргался. Медсестра сделала укол, и пациент погрузился в тяжёлый сон.
Когда пришёл в себя во второй раз, способность мыслить восстановилась быстрее. Он ощутил боль, увидел бинты – спеленатым было почти всё тело. Прозрачный раствор по трубке медленно вливается в вену на левой руке, игла закреплена лейкопластырем. Госпиталь? Больница? Что произошло: катастрофа, болезнь, несчастный случай? Кем он был? Постой, кажется, военным… Нет, он точно знал, что того офицера убило… ракетой из гранатомёта… Она взорвалась прямо возле укрытия…
В голове шумело, звенело, давило, изнутри поднималось противное чувство тошноты. Обожжённое искалеченное тело давало знать о себе целым букетом болевых сигналов, что именно болит, понять было невозможно.
В это время открылась дверь, и в палату вошли несколько врачей – утренний обход. Первый, мужчина средних лет с залысинами, очевидно старший, бодро приветствовал Чумакова:
– Ну, как дела, герой? Пришёл в себя, молодцом!
Затем, повернувшись к сопровождавшим, коротко охарактеризовал:
– Множественные осколочные ранения, прооперированы два ребра, ключица, левую ногу по кусочкам собирать пришлось… В рубашке родился, с того света, буквально с того света, дорогой мой, выкарабкался, так что держись теперь…
Бесцеремонно осмотрев и ощупав, продиктовав медсестре назначения, доктор круто развернулся и стремительной походкой направился к двери. За ним, как хвост за кометой, потянулись остальные люди в белых халатах.
Почти сразу после того, как Чумакова перевели из реанимации в общую палату, явились первые посетители. В дверь тихо проскользнул коренастый пограничник в белом халате, накинутом поверх камуфляжа. Чумаков сразу узнал капитана Козуба Юрия Сергеевича.
Следом вошёл худощавый офицер. Это был командир третьей заставы, той самой, где разгорелся бой.