— Спасибо.
Он ничего не сказал, тут же отпустив мою руку, и это было странно. Здесь Женька заявил:
— Мы разве туда свернули?
— По-моему, да, — пожал плечами Иннокентий, высвечивая путь.
Самойлов со знанием дела огляделся вокруг.
— Похоже на наш поворот. В то же время они все похожи друг на друга. — Помолчав немного, обернулся ко мне: — А что ты там бурчала про какую-то давальность? И вообще я от тебя такого не ожидал.
— Что? — поразилась я этим словам. — Я говорила про давальность? Как это? Когда? И вообще это не в моем стиле.
Впереди идущие мужчины расхохотались.
— А! — осенило меня. — Ты имеешь в виду дуальность?
Паша насупился.
— Называй как хочешь! Когда ты рядом с этим типом, — не постеснявшись самого «типа», который все прекрасно слышал, продолжил Самойлов, — тебя бросает в крайности. Мне это не по нраву. Если придется, я вызову его на дуэль, знай об этом.
— Паш, ты сам не знаешь, о чем говоришь. Дуальность не имеет ни малейшего отношения к «давальности». И слова-то такого вообще нет.
— Умная, да? Все слова знаешь?
Нет, это невозможно! Я решительно отпрянула вбок. Пускай эти мужчины ходят своей стайкой, я же пойду сама по себе. Какая муха его укусила? Совсем он спятил, что ли?
— Видишь это дерево? — взывал к Александрову Женька. — Его раньше не было. Мы идем не по той дороге.
— Да? А вроде это та самая дорога.
Я не заметила, как удалилась от них слишком далеко. Тусклая полоска света мерцала метрах в пяти, я немного струсила, но гордость не позволяла мне обратиться к ним.
Наконец, когда я реально испугалась заблудиться в этом страшном месте, Паша сказал:
— Перестань играть в молчанку.
— Это ты кому? — донесся до меня голос Логинова.
— Юльке. Которая впереди идет.
— Впереди никто не идет, — вмешался Иннокентий.
— Ты че, ослеп совсем, дурень? Глаза протри.
— Слушай, это у меня в руках фонарик, и я лучше знаю, идет кто впереди или нет.
— Правда, Пахан, это ты глаза протри, — сказал Жека. — Она идет за тобой, а не перед нами.
— За мной никого нет, я бы слышал шаги.
— Значит, почисти уши, — вставил Кеша.
— Слушай, ты! — разбушевался Павел, но вместо того, чтобы продолжить ругаться с представителем иной расы, вдруг подпрыгнул на месте и как завопит: — Она пропала! Она тоже попала! Мы все пропадем! Мы все умрем! Она умерла! Юленька умерла! Уа-а-а! — заревел он подобно младенцу.
— Как пропала? Блин, где она? Шла же рядом? — суетливо бормотал Женька, а Александров, остановившись, начал водить фонариком вокруг.
«Так вам!» — обрадовалась я.
— Да здесь я, здесь. — Так уж и быть.
Луч света незамедлительно уперся в меня.