– Вы правы. Зато новый взгляд на события прошлого способен пролить свет на настоящее. Он откроет тайны, на которые сами родственники не могут найти ответа. Возможно, и юристам станет ясно, чье завещание следует рассматривать в первую очередь. Кто имеет право продать Тревельян-Холл, а кто такого права не имеет.
– Насколько мне известно… до сих пор никто не утверждал обратного… у мисс Оливии и мистера Николаса завещания были почти одинаковые. Лично я не вижу проблемы, какое из завещаний следует рассматривать в первую очередь. Уверяю вас, мистер Николас был человеком прямодушным и очень ответственным. Он выполнял свой долг перед церковью и соседями. Он воевал и исполнил свой долг джентльмена…
Хэмиш осведомился, почему для того, чтобы сражаться во Франции, необходимо быть джентльменом. Ратлидж сделал вид, что не слышит.
– И по-моему, сам мистер Николас давно уже перестал задаваться вопросами о смерти своего брата. Во всяком случае, за все пятнадцать лет, что я здесь служу, он ни разу не заговорил об этом со мной. И с моим предшественником он никогда не говорил о Ричарде, иначе остались бы записи. В результате у нас есть только мисс Оливия, а уж на что была способна она, не знаю даже я!
Замечание Харви настолько отличалось от всего, что говорили об Оливии другие, что Ратлидж удивился.
Харви кисло улыбнулся; он явно был доволен произведенным эффектом.
– Хоть мы и живем в глуши Корнуолла, мы не совсем простаки, что бы вы там в Лондоне ни думали.
– Никто не считает вас простаками, – заговорил Ратлидж, тщательно подбирая слова. – Пожалуйста, объясните, на чем основано ваше суждение.
– А вы почитайте ее книжки и сами все поймете! Моя жена – женщина порядочная, она просто диву дается нахальству мисс Марлоу! Как она посмела написать такое – да еще выпустить в виде книжки? Порядочная женщина так не поступит. Человек, способный на такую нескромность, по-моему, служит вместилищем всех смертных грехов… всех пороков!
Харви говорил так убежденно, что Ратлидж невольно задумался. Что такого сделала Оливия? Почему при одном упоминании ее имени у Харви, образно выражаясь, шерсть на затылке встает дыбом? Ему показалось, что он понял. Все считали ее «мисс Марлоу из Тревельян-Холла», тихой и скромной калекой; инспектору Харви казалось, что он имеет полное право относиться к Оливии покровительственно. Из-за инвалидности она почти никуда не выезжала и в основном молчала. Сверчок, который знал свой шесток… как, наверное, сама миссис Харви. И вдруг выплыла правда о том, кто такой (точнее, кто такая) О. А. Мэннинг, и Харви пришлось признать, что он недооценил Оливию Марлоу. Такое не прощают, и он воспылал к ней ненавистью. Ратлиджу невольно захотелось встать на защиту Оливии. Сдержался он с трудом.