Харви тем временем уже перешел к следующей жалобе:
– Ну, расскажите, что это за новая улика, о которой вы говорите. Тряпки, которые нашли на пустоши? Вы ни за что не докажете, что они принадлежали мальчику. Бросить их там мог кто угодно и когда угодно; с тех пор, как пропал Ричард, прошло много лет. А может, тряпки появились на том месте еще раньше. Неужели вас в Лондоне не учат, как нужно работать?
– Учат, и еще как, – сквозь зубы процедил Ратлидж. – И я намерен продолжать поиски, пока не буду удовлетворен.
Харви пришел в ярость, но стальные нотки в голосе Ратлиджа и привычка командовать, появившаяся за годы, проведенные на войне, заставили инспектора сдержаться и взглянуть на противника новыми глазами. Первое впечатление о приезжем у него сложилось неважное: больной, усталый человек, который с трудом делает свое дело… Такого легко будет запугать и отправить назад в Лондон с поджатым хвостом. Стой на своем, покажи ему свой характер, как дубинку, и он скоро извинится и будет таков.
Оказалось, что стержень у приезжего прочный, а опыта больше, чем ожидал Харви. Инспектор силился вспомнить, не слышал ли он раньше фамилию Ратлидж в связи с каким-нибудь крупным делом, которое вел Скотленд-Ярд. Он ничего не мог припомнить и оттого забеспокоился. Зная, на что способен Ратлидж, он получит более мощный рычаг давления на него. Неведение оставляет его в кромешной тьме на краю пропасти.
Тем временем Ратлидж тоже оценивал его. Он видел, что Харви привык подходить к делу тщательно и по правилам, но ему недостает фантазии, которая иногда играет очень важную роль.
Наскоро прикинув возможности друг друга, оба сели в кресла, словно давая понять, что противостояние закончилось и можно начать мирные переговоры.
Решив первым протянуть руку противнику, Ратлидж сказал:
– Если вывести за скобки ваше естественное нежелание пересматривать уже закрытое дело – поверьте, я вполне вас понимаю, мне и самому бы такое не понравилось, – вы серьезно считаете, что мисс Марлоу была способна на все? На любой порок? Вы бы включили в список пороков, например, убийство?
Харви во второй раз удивил его, когда не сразу ответил:
– И да и нет.
– Почему у вас сложилось о ней такое мнение? Давайте ненадолго забудем о стихах и об общем мнении соседей о ней. Почему вы решили, что она… особенная? – А может, все дело в чутье, в желании верить, что Оливия не совсем его одурачила…
Подумав, Харви ответил:
– Учтите, я ничего не смогу доказать. Больше всего мне было не по себе из-за ее вечного любопытства. Ее очень интересовали преступность и преступники. Простые граждане, особенно женщины, если совесть у них чиста, и не подумают задавать такие вопросы, какие задавала она. Похоже, ее так и тянуло к пороку. Вечером в пабе мне приходится отвечать на многие вопросы, связанные с моей работой. Например, спрашивают, часто ли мне доводилось присутствовать при смертной казни и уверен ли я, что в каждом случае вешают настоящего преступника. Такие вопросы – обычное дело; думаю, с чем-то подобным сталкиваются люди любых профессий, например гробовщики или даже стеклодувы. Досужие разговоры. Сразу видно, что твой собеседник ничего в твоей работе не смыслит, ему можно наврать с три короба, и он останется доволен.