* * *
И время настало! Он неторопливо спустился в подвал, открыл каморку и переоделся в комбинезон — лохматый и от этого неприятный. Бр-р-р! Потом собрал все пронумерованные ключи и пошел: сначала дверь между подвалами, затем по лесенке к подвальной двери, вот он в подъезде, вот квартира на первом этаже, та, которую он давно облюбовал. Дверь открылась очень легко, и вот — квартира! Боже мой, какая она… Он, как загипнотизированный, поставил сумку и, затаив дыхание, осмотрелся. Ему казалось, все предметы, вещи, даже шторы на окнах, были роскошными, хотя на самом деле это была обычная квартира с довольно-таки рядовой обстановкой. Однако ему, выросшему в совершенно другой, почти нищенской квартирке, эта — казалась верхом роскоши. Постояв так пару минут, он взялся за осмотр «хазы», как говаривал его неоднократно судимый знакомый, запоминая, где и что стоит. Минут через десять он открыл дверку шкафчика, и там, у задней стенки, он увидел коробочку. Когда открыл ее, то увидел… опасную бритву. Она была точно такая же, что и у его дедушки — трофей, привезенный из Германии. Она была великолепна. И он не выдержал. Вопреки своей же установке — в первый раз только осмотр и разведка — он сунул этот нож-бритву в карман, а коробочку аккуратно поставил на место: «Авось сразу не заметят!»
Пробыв в квартире еще с десяток минут, он осторожно открыл дверь и, поставив сумку с инструментами, стал закрывать замки, что было сложнее, чем их открыть…
— Мужчина, — раздался сзади женский голос, — а вы не подскажете, где Юра Негодин живет? Это не вы?
От этого голоса, от этих столь неожиданно прозвучавших слов он чуть не упал и, скованный диким страхом, замер.
«Все! Попался! Откуда она?.. Посадят… зачем взял бритву? — в долю секунды промелькнуло в его голове и тут же снова: — Бритву?.. Бритву!!!»
Не поворачиваясь, он нащупал ее в рукаве и резко кинул руку с бритвой туда, откуда раздавался этот голос. Бритва на что-то наткнулась, и он, сделав усилие, преодолел сопротивление, при этом послышался едва слышимый хруст-скрип, какой-то всхлип, и бритва освободилась. Только тогда он посмотрел туда, где уже побывала его бритва. И увидел, что это была женщина в светлом плаще и что она уже падает назад. Этот миг падения и эта красная, красная кровь на светлом навеки остались в его памяти, став стоп-кадром, разделившим его жизнь на «до» и «после».
Быстро осмотрев карманы, — пусто! — он вырвал сумочку из пальцев лежащей женщины, схватил довольно объемистый чемодан и бегом убежал в подвал. Там он что-то искал в чемодане и сумочке, лихорадочно перебирал вещи, потом сел на землю и заплакал. Он такого не хотел. Он ведь только посмотреть. Так он сидел и плакал, забыв про милицию и о том, что его могут задержать. Он даже думал, что надо самому прийти в милицию и все рассказать, но вспомнил присказку того же дружка: «Признание удлиняет наказание» и не пошел. Потом он встал, собрался и ушел в большой подвал. В заранее приготовленный тайник спрятал украденные вещи, переоделся, повесив лохматый комбинезон на прежнее место, и ушел, пряча лицо, что вообще-то было излишним, так как у подъезда никого не было. Свернув за угол, он исчез!