— Девчонка дерьмо, — провозгласил Генри, оперевшись на локоть и глядя на Макса. Амбер кивнула. Но Макс на этот раз удивил ее.
— Нет… Она мне понравилась, — сказал Макс мягко. Амбер и Генри уставились на него. — Она была неплоха. Знала свое дело. Даже очень неплохо. — Генри хотел согласиться с Максом, конечно же, и таким испепеляющим взглядом посмотрел на нее… что она едва не расплакалась. — Нечасто можно встретить такую женщину, — добавил Макс, поднимаясь с дивана.
— Что? — Генри не мог подавить в голосе охватившее его разочарование. Он, естественно, весь вечер обдумывал слова Макса.
— Внешность и мозги. Всегда либо то, либо другое. — С такими словами Макс покинул комнату.
— Он… такой… резкий сегодня, — прошептал Генри, притягивая Амбер ближе к себе. Она ничего не ответила. Она не могла признаться ему в том, что вдруг поняла, каков был смысл слов Макса. Свобода. Ничего особенного — просто случайная фраза… но все сразу стало так очевидно. В этот момент она точно знала, что хотела сделать, кем хотела стать сию же секунду. Диана Мортон, или как там ее звали, вдруг пояснила ей, как это сделать. Она могла легко со всем этим справиться — следить за своей внешностью, фигурой, одеждой, как всякая нормальная девушка на планете Земля, особенно как Паола с картины — и пользоваться своими знаниями, не боясь, что такие мужчины, как Макс и Генри, отвернутся от нее. Этим стоило восхищаться: ум и красота… Макс так сказал. Он восхищался этим. Диана Мортон понравилась ему. Амбер тоже хотелось понравиться отцу.
— Пообещай мне, что это продолжится не дольше лета, — нарушил ход ее мыслей голос Генри. Она резко кивнула, расслабившись, когда он задвигался по комнате. Она не могла придумать еще один более убедительный аргумент в пользу того, чтобы она осталась.
— Обещаю.
— И ты будешь звонить мне каждый день?
Она снова кивнула головой:
— Каждый день.
И это привело ее в ужас.
В то время как все праздновали получение своих ученых степеней, третьекурсники в Эдинбурге только начинали проходить практику. В момент спора Генри и Амбер в кафе Манхэттена у Мадлен как раз подходила к концу восемнадцатичасовая смена.
— Вот, — и мистер Сампль, педиатр-консультант, взял из трясущихся рук Мадлен нить. — Позвольте мне. Смотрите внимательно, — сказал он таким голосом, который ясно давал понять его нетерпение и усталость от некомпетентных студентов, которых то и дело посылали к нему на практику. Он взял крохотную ручку ребенка, нащупал мягкое место чуть ниже локтя и, не успела Мадлен глазом моргнуть, ввел тонкую иглу, наложил шов и уже успокаивал визжащего дитя. Доктор снова обратился к ней: — Вот как это делается, мисс Сабо, быстро, молча и без эмоций. Сбережете свои нервы и нервы ребенка, не сомневайтесь.