– А без этого нельзя, – вздохнул Мазукта. – Кто ж тогда в меня верить будет – нет, кто обо мне вообще будет знать! – если я хоть иногда чего-нибудь кому-нибудь не исполню? Нет, я, конечно, не все просьбы рассматриваю, у меня правило железное: по одному миллиону просителей в день, остальные перебьются.
– А как ты их отбираешь? Случайным образом?
– У меня случайностей не бывает! Кто первым обратился, с утречка, того и слушаю. Как там говорит народная мудрость… не помню, какого народа: «Кто рано встает, тому бог дает».
– Ясно, – кивнул Шамбамбукли. – Так что там с этим парнем?
– Что-что… вот, помогаю теперь, – Мазукта указал рукой на кипу бумаги. – Стихи пишу прочувственные. Не знаю только, клюнет ли она… Опыта в таких делах у меня не очень много.
Шамбамбукли в недоумении почесал затылок.
– Чего-то я не понимаю… А зачем это нужно? Он же тебя не стихи просил для него писать, а чтобы девушка влюбилась. Ты что, не мог ей просто приказать влюбиться, и все?
– Шамбамбукли, ты дурак! – торжественно провозгласил Мазукта. – Извини, сорвалось, не смог удержаться. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Ну-ка, вспоминай, чему тебя учили, какие основополагающие принципы мироздания ты знаешь?
– Закон сохранения…
– Так, раз!
– Ну, этот… с динамикой что-то…
– «Все течет, все изменяется». Два! Дальше?
– Э-э-э… «На все воля Творца»?
– «На все воля Творца, но сердцу не прикажешь!» – поправил Мазукта. – Это единственное ограничение, наложенное на демиургов. Если бы мы могли управлять еще и побуждениями… тогда совсем неинтересно было бы!
– А-а… Ясно.
– Ну вот. А теперь оттого, что у какого-то болвана бессонница и плохой аппетит, я должен ломать голову, заниматься всякой ерундой! – Мазукта в раздражении смахнул бумажки со стола. – Ну не поэт я, не поэт! По мне, так лучше опять в жерло вулкана, богом ремесел на полставки, кайлом махать – но не видеть никакой писанины! И хоть бы было из-за чего, а то ведь фитюлька какая-то, ни кожи ни рожи! Да вот, сам взгляни.
Мазукта указал перстом.
– Видишь, во-он та?
– Вижу… – медленно произнес Шамбамбукли.
– Ну вот, в нее он и влюбился. И чего нашел? Мелкая, тощая, и ногти обгрызены… Разве что глаза большие, но глаза это, знаешь ли…
– Знаю…
– А он, понимаешь, весь в расстроенных чувствах, жить без нее, говорит, не согласен, любовь, говорит, с первого взгляда! Хочу, говорит… Шамбамбукли?..
– М-м?
– Ты меня слушаешь?
– Угу…
– А почему не дышишь?
Шамбамбукли вздохнул так глубоко, что заколыхались занавески, и глуповато улыбнулся.
– Э-эй, алле, ты в порядке? – забеспокоился Мазукта.