— Послушай, — заговорила она. — Надеюсь, это не покажется тебе странным, но вот о чем я подумала. Поскольку ты все равно здесь, то могла бы поучаствовать в исследовании. Это не займет много времени и не помешает твоим поискам. Всего лишь пара интервью. Твой случай очень необычный, у нас не было испытуемых, которые выжили бы после таких мучений. Несколько лет назад я работала в области виктимологии…
— Что это такое?
— Наука о поведении жертв. Это поможет нам изучить не только процесс реабилитации, но также выявить определенные психологические черты. Впоследствии их можно будет использовать для составления типологии жертв по различным видам преступлений.
— Типология жертв? В смысле, я была определенным типом человека, удобным для похищения?
— Не совсем, но, видишь ли, мы могли бы изучить определенные поведенческие шаблоны, возможную деятельность и очаги — все в таком духе, а также разработать модели, характеризующие людей, так сказать склонных стать жертвой.
Я по-прежнему слышала монотонный голос Адель и видела, как шевелятся ее губы, но мой мозг отказывался воспринимать информацию. В голове эхом отдавались слова «склонные стать жертвой». Наверное, мои щеки покраснели от злости. Лицо Адель размытым пятном маячило передо мной. Внутренне я была ошарашена, все мое существо сопротивлялось услышанному, но я пыталась сохранять невозмутимый вид.
Значит, вот чем они занимаются во всех этих громадных университетах. Сидят и вычисляют, что ты сделал, чтобы навлечь на себя беду. Но, конечно же, тебя ни в чем не винят. Просто ты допустил ошибку и позволил напасти свалиться тебе на голову.
Адель не знала, что я делала. Что мы делали. На какие крайности мы с Дженнифер шли, чтобы оградить себя от опасностей. И все-таки беда постучалась в наши двери.
Все еще злясь, я вдруг задумалась: почему бы мне тоже не использовать Адель, как хотела сделать она? Может, удастся узнать что-то еще?
Адель училась под руководством Джека Дербера, работала с ним бок о бок. Ранее она сказала, что скрыла от ФБР факты его прошлого насчет БДСМ. Возможно, она сделала это потому, что была замешана в его грязные дела или даже была соучастницей. Может, именно этим объясняется ее невозмутимость на слушаниях. Во мне все похолодело при мысли, что для Адель все происходившее могло вовсе и не быть случайностью.
— Я подумаю, — наконец выговорила я.
— Что ж, дай мне знать. — Адель вытащила из кошелька визитку и что-то написала с обратной стороны. — Теперь у тебя есть все мои номера. Можешь слать сообщения. Дай знать, если у тебя появится время. Я переназначу свои встречи. Как долго ты пробудешь в городе?