Мы пытались прочитать следы, однако поняли мало: кто-то напал из-за холма, лошади впряженные в повозку, испугались и понесли. Произошла перестрелка - мы нашли гильзы, отметину от пули на стволе дерева и землю, взбитую копытами нескольких лошадей.
- Могу спорить, Флинча они не поймали, - прокомментировал Мимс. - Судя по твоим рассказам, метис не такой простак.
Время подошло к полудню. Мы прислушались, но не услышали ни единого постороннего звука. Мы поехали дальше под темным небом, которое стало еще темнее из-за маслянистого дыма, поднимающегося с пожара в каньоне. Держались низин, готовые ко всяким неожидонностям. Я догадывался о самочувствии Мимса, потому что сам устал до смерти. Казалось, что мы скакали и убегали целую вечность. Все бы отдал за несколько дней отдыха с трехразовым питанием. Хотелось кофе и еды из кухни, а не приготовленной впопыхах на костре. Мы поднялись на восточный склон Заячьих Ушей и снова достигли ручья. В воздухе почувствовался запах костра, мы спустились и поехали берегом.
Где-то рядом нас подстерегала беда, мы оба это знали. От тех парней, что нам противостояли, кроме неприятностей ждать нечего. И с ними была женщина, а может и две. Больше всего меня беспокоили именно эти женщины. Можно предположить, что на уме у мужчины, но никогда - что у женщины.
Один старый бандит однажды сказал мне: "Остерегайся женщин. Никогда не знаешь, что они сделают - то ли завизжат, то ли упадут в обморок, то ли пальнут из револьвера."
И они были там. Когда мы подъехали к лагерю, обе сидели у костра, глядя друг на друга.
Джекоб Лумис расположился на камне лицом в нашу сторону, у ног его лежала скатка одеял. Здесь был и Нобл Бишоп со спокойным лицом и острыми, ничего не упускающими глазами. И Фрайер... Я считал, что он погиб в каньоне вместе со всеми, но вот он передо мной, огромный, как медведь гриззли и раза в два уродливее. Рядом с ним сидел мексиканец.
Флинча с ними не было, и это настораживало.
Когда мы выехали из-за деревьев, в глазах Лумиса появился нехороший блеск. Бишоп взглянул на меня, но не пошевелился. Мы с Бишопом понимали друг друга без слов. Оба имели репутацию ганфайтера, оба сознавали, что если дело дойдет до перестрелки, один из нас должен сильно пострадать. Никто из нас этого не хотел, но мы понимали, что события могут заставить.
Я не хотел разбираться, что за разборка происходила перед нашим появлением, однако понимал, что ее надо остановить.
- Пенелопа, - сказал я, - все кончено. Мы отправляемся в Санта Фе.
Бишоп повернулся ко мне. - Что там случилось?