Я не понимаю.
— Привычкой? — переспрашиваю я.
— Это как нюхать табак, — говорит император. — Поначалу получаешь удовольствие. Потом, с течением времени, остается одна привычка. Ты сам не знаешь, почему это делаешь. Просто потому, что делал это всегда. И без этого жизнь была бы чуточку неполной.
Я жду, чтобы он закончил. Неполной? В каком отношении? Но он ждет реакции от меня. Полина для меня — привычка, приобретенная на Гаити? Люблю ли я ее такой, какая она есть, или какой была?
Наши взгляды скрещиваются. Откуда столько проницательности в этом человеке, променявшем любящую жену на девятнадцатилетнюю девочку? Он разводит руками.
— Подумай над этим. В твои годы мужчины уже имеют семью. Детей. — Он поднимается. Разговор окончен.
— Так что де Канувиль?
— Поедет вместе с де Септеем в Испанию, — быстро отвечает он. — Мне нужны два человека, способных доставить мои приказы командующему Массенá. Оба отбывают сегодня вечером.
Я иду к Полине, и оттого, что взор ее полон надежды, прихожу в бешенство.
— Что… Что он сказал? — Она вскакивает с дивана, синий шелковый халат колышется сзади. Два часа дня, а она еще не одета.
— Сказал, что де Канувиль отбывает сегодня вечером. — Она ахает. — Вместе с де Септеем, как вы и просили.
Я поворачиваюсь, чтобы идти к себе, но она спешит за мной.
— Ты должен понять…
— Что я должен понять, ваше высочество? Что вы обрекли невинного человека на смерть? Дорога на Саламанку — это зона военных действий. Если они вернутся живыми, можете считать это чудом.
По ее лицу ручьем бегут слезы, но это меня больше не трогает.
— Ну, пожалуйста! — Она протягивает ко мне руки, но я отстраняюсь.
— Что бы ни произошло с этими двумя, это на вашей совести.
К себе я не возвращаюсь. Вместо этого иду к конюшням, где отыскиваю двух солдат, которые первые стали мне друзьями семь лет назад.
Дасьен с Франсуа расседлывают лошадей. Кони чуют меня первыми и начинают фыркать. Потом мое появление замечает Дасьен.
— Поль! — восклицает он.
Франсуа хлопает себя по бедрам, выбивая маленькое облачко пыли.
— Прокатиться решил?
— Не сегодня.
Дасьен понимающе кивает.
— Во дворце неприятности?
— У меня что, все на лице написано?
— Да просто ты сюда нечасто заходишь…
Я сажусь на тюк сена и смотрю, как мои друзья снимают с лошадей сбрую. Запахи пыли и летней травы напоминают мне молодые годы. Ни дня не проходило без того, чтобы мы с отцом не выезжали на плантацию.
— Так что случилось-то? — интересуется Дасьен. — Или не можешь сказать?
— Император отсылает де Канувиля в Испанию.
— Это любовника княгини, что ли?