— Надо пройтись по дворцу, — вдруг предлагает Гортензия. Она откладывает письмо моего отца и хлопает в ладоши: — Зиги, ко мне! — Мой спаниель выскакивает из своей теплой корзины рядом с камином и прыгает ей на колени, лижет в щеку и радостно лает. — Ему нужно прогуляться.
Мне хочется нагнуться и взять его, но носить собаку на руках мне уже тяжело.
Я кладу руку себе на живот и улыбаюсь, ощущая внутри легкое движение. Но что если ребенок пойдет в отца? Или еще хуже — в тетю Полину? Я замечаю, что Гортензия с любопытством за мной наблюдает, и говорю:
— Хочу девочку.
Она надевает Зиги ошейник и вздыхает:
— Я всегда мечтала о девочке. Но своих сыновей ни на кого на свете не променяю, — быстро добавляет она. — Даже притом, что они сейчас в Австрии.
Вот бы нам поменяться местами, думаю я.
— И долго отец намерен их там держать?
— Пока Наполеон не призовет его обратно в Париж, — тихо отвечает она. — А это может произойти хоть завтра. А может — и никогда.
— И ты не просила императора за ними послать?
Она смотрит многозначительно.
— Когда умер мой старший сын, и я по нему убивалась, Наполеон обвинил меня в том, что я люблю своего сына больше, чем его. Луи он вернет в Париж тогда, когда ему вздумается, наше мнение тут ни при чем. — Интересно, думаю я, какие приказы он станет отдавать ради нашего ребенка, а Гортензия ободряюще похлопывает меня по коленке: — У вас все будет хорошо, — заверяет она. — Посмотрите, как вам до сих пор везет. — Но меня мучает вопрос, что почувствовал Адам в Вене, когда узнал о моей беременности. Какое уж тут везение! — А если будет мальчик, то вы свою задачу выполнили. — Она поднимается с кресла, Зиги весело лает. — Идем?
Мы выходим из моей художественной студии, приткнутой в углу дворца Фонтенбло, и Зиги впереди нас несется по залам, обнюхивая каждый встреченный по пути сапог и поднимая лай, если владелец сапога останавливается.
— Вон салон Полины, — шепотом сообщает Гортензия.
Я смотрю на богато украшенные двустворчатые двери, и при виде нас лакеи немедленно их распахивают, я даже не успеваю жестом показать, чтобы этого не делали.
— Ее величество императрица Франции, — объявляет один, — и ее королевское высочество, принцесса Бонапарт.
Я останавливаюсь и переглядываюсь с Гортензией.
В этом дворце салона Полины я еще не видела. Теперь я знаю, что подобно обстановке ее покоев во дворце Нейи здесь также воспроизведен интерьер египетского дворца, с мебелью черного дерева и настенными росписями. Алебастровые лампы выполнены в форме сфинксов, а на каминной полке курятся благовония.