— Это было просто чудесно! Я не ожидала ничего подобного!
— Вы к этому быстро привыкнете, — скучающе проговорил лорд Чарнок. — Русские вечно поют о своих горестях и страданиях, поскольку почти не знают радостей. А танцуют они, чтобы забыться.
Полина поняла, что он хочет умерить ее энтузиазм, и, улыбаясь, сказала:
— Для меня это было чем-то новым, и я с трудом смогла удержаться, чтобы не встать и не начать танцевать с ними.
Лорд Чарнок решил про себя, что если бы Полина это сделала, то танцевала бы с грацией, которую обязательно оценили бы русские — большие любители балета. Однако эти мысли он оставил при себе, а Полине наставительно сказал:
— Вам не следует пытаться соревноваться с людьми, которые поют свои народные песни и танцуют фольклорные танцы.
Когда Дэйви ушла из каюты, приготовив Полину ко сну, девушка обнаружила, что все еще трепещет от волнения, которое пробудили в ней эти песни и танцы.
«Если бы в России не было ничего другого, кроме этого, я бы влюбилась в эту страну!» — подумала она.
Однако она напомнила себе все, что читала о жестокостях, которые были совершены в Польше, и содрогнулась.
И все же впервые после отъезда из Англии у нее появилось желание увидеть эту страну, народ которой слагает подобные душевные песни. Полине захотелось узнать, что представляет собой Россия.
Оглядывая внушительную гостиную британского посольства, лорд Чарнок с удовлетворением подумал, что рассчитал все очень точно.
Когда граф Дэрем направил приглашение князю Ивану и княгине Ольге Волконским, включив в это приглашение и Полину, он тем самым окончательно укрепил то впечатление, которое она старалась у них создать. Теперь принимающие ее князья Волконские убедятся, что она приехала в Россию исключительно как гостья, так что считать ее служащей никак нельзя.
Хибберт, который всегда помогал своему господину в качестве информатора и шпиона, уже выяснил, что Полина ест за одним столом с хозяевами дома и что те уже представили ее членам императорской фамилии.
Лорд Чарнок намерено старался не встречаться с Полиной: ему даже пришлось пропустить некоторые светские мероприятия, на которых та должна была появиться. Он прекрасно понимал, стоило ему только выказать хоть малейший интерес к своей соотечественнице, и все сплетники моментально примутся обсуждать их отношения и вытащат на свет божий тот факт, что она ехала вместе с ним. А светское общество Санкт-Петербурга всегда было готово думать о женщине прежде всего худшее — особенно же в том случае, если эта женщина была молода и хороша собой. А ведь Полина была не просто хорошенькая — она была потрясающе красива!