— Никому.
— И тебе никто не будет нужен. Разве что ты сочтешь, что я слишком пылкая. Тебе бы больше понравилось, если б я была холодной? Оттого что я стеснительная, ты думал, что я холодная?
— Боже, я вовсе не хочу, чтобы ты была холодной.
— О Боже мой… — проговорила она.
— Что?
— Это все же случилось. То, о чем ты думал. Боже мой. Я думала, что, когда не больно, то… но это произошло. Теперь ты должен на мне жениться.
Он рассмеялся.
— Я совсем не такая, как ты думал?
— Не знаю, что и сказать. Я думал лишь о том, что я тебя люблю.
— Я, Джо, тоже тебя люблю, — сказала она.
— Мы должны любить друг друга до конца своей жизни, — проговорил он.
Джо положил ей голову на грудь, и не успела Эдит осознать, что произошло, как он мгновенно уснул.
— Джо, ты спишь?
Он не ответил. Но его ответом было мерное дыхание.
— Ты принадлежишь мне, — сказала она. — Наконец-то.
Но он спал, и даже теперь, сияя от радости победы, она чувствовала, что ее мучают вопросы и сомнения. Он дал ей полностью им овладеть, и теперь он был совсем другим человеком, не тем, кого она знала прежде. Он предстал перед ней таким, каким его, разумеется, никто еще не знал. Но того, чем она сейчас владела, было для нее недостаточно, в этом не было завершенности. Он спал, отдалившись от нее, и зажженный ими огонь погас. И тогда она начала понимать, что овладеть им полностью будет непросто: зря она ожидала, что это случится быстро и легко. Возможно, она завладеет им ничуть не менее полно, чем кто-либо прежде, и с годами будет овладевать все больше и больше, но она начинала понимать, что хочет такого овладения, о возможности которого она и не подозревала. Раньше ее наивные желания были совсем просты: свадебная церемония, скрепление брака физической близостью. Теперь же, когда его голова покоилась у нее на груди, она осознала, что ее желание владеть им не так-то легко будет удовлетворить, если ее цель вообще достижима. Это была не любовь — скорее всего к любви это не имело никакого отношения, — но это желание было таким же сильным, как любовь или ненависть. Овладение этим человеком станет смыслом ее жизни. Ему придется стать не только ее частицей, но и чем-то большим: он станет важнее ребенка, которого она выносит и родит, важнее близких друзей, важнее всего насущного в жизни. Он будет жить так, словно она накрыла его мешком, и его возможность дышать и существовать будут зависеть исключительно от нее. И на это овладение уйдет целая вечность, и оно станет недостижимой целью, потому что стоит его прекратить, и оно останется незавершенным, а владение, которого жаждала Эдит, должно было стать постоянным, непрерывным и вечным.