Придя домой, я оставила сумку в прихожей, разулась и, войдя в комнату, безвольно упала в кресло. Было такое ощущение, что кто-то разом выкачал все силы, нажал на какую-то неведомую кнопку, и я «выключилась». Как любил повторять Макс: «Кто не работает, тот поломался». Я не знаю, сколько так просидела: пять минут или сорок пять. Звонок телефона встряхнул и вывел из желеобразного состояния.
— Привет! Это Лариса.
— Привет.
— Сможешь завтра приехать в Агентство? Надо поговорить о работе. И начальство в тебе заинтересовано.
— Хорошо. Во сколько?
— Подъезжай к двум. Паспорт не забудь. Я выпишу тебе пропуск.
— Хорошо. До завтра.
— Пока. Удачи!
Но этот звонок не отвлек, как случалось прежде. Раньше рабочие проблемы перекрывали остальные и все решалось само собой.
Как же все было хорошо! Димка, Димка, ну кто тебя за язык тянул? И жалко мне тебя, и без Морозова я не могу. Два близких мне человека, пожалуй, самых близких. Потерять одного из них ради другого — значит отказаться отчасти себя. Да, я понимала, что за счастье надо бороться, и сама говорила об этом не раз. Но кто же знал, что борьба будет так жестока, а жертва так велика? Слишком дорого обойдется мне моя любовь.
Солнечное утро заставило встать раньше и собраться быстрее. Я немного успокоилась, но все равно было не по себе. Выяснилось, что во время прошлого визита я оставила у Морозова дискету и распечатку плана на следующий номер. Наверное, вытряхнула, когда прихорашивалась утром на кухне. В общем, надо было заехать забрать. Ключи-то есть. Квартира встретила меня тишиной, изредка нарушаемой звонками. За те двадцать минут, что я там была, звонили трижды. И, не застав хозяина, оставили информацию на автоответчик. Что-то было не так. Что-то тревожило и раздражало. Но что? Стоп! У телефона лежала косметичка. Не моя! Мир сразу съежился, стал маленьким и плоским, как суси. Все рухнуло в одночасье. Да что же это?! Господи, неужели Димка был прав?!! Я еле заставила себя встать. Машинально закрыла дверь. В метро суетились, спешили люди, но я их не замечала. Я не знала, как мне пережить это. Что я скажу Морозову и как смогу теперь общаться с Димкой?
В переходе музыканты играли Верди «Времена года. Зима». Мелодия была настолько щемящей, что хотелось бежать. Быстрее. Не важно куда. Лишь бы не слышать звуков, от которых становилось невыносимо тоскливо и тревожно, от которых внутри все съеживалось и холодело.
Переход был позади. Но легче не стало. Не покидало ощущение, что ты — микрочастица, оставшаяся один на один с Космосом, и не знаешь, чего ждать от этой пугающей бесконечности. Хмурые лица сограждан тоже не вселяли оптимизма и уверенности.