И это была ее вина — пусть даже не ее рука нанесла роковой удар. Это она разворошила осиное гнездо. Это она была тверда и непоколебима как скала, уверенная в своей правоте. Так уверена, проклятая дура. Она ошибалась, от начала до конца!
Ей казалось, что будет правильным немедленно отправиться к дяде и просто сказать ему, что ее не интересуют неприглядные предложения лейтенанта. Она уже постаралась свести на нет все светские мероприятия, где была большая вероятность встретиться с ним. Кстати, тетя не возражала. Но у негодяя находились способы проникнуть в резиденцию. Той ночью, на дорожке, он застал ее врасплох отнюдь не в первый раз. Это случалось и на лестнице, и в коридорах. Катриону это возмущало — как легко он врывается в ее жизнь! Вызывало негодование и то, что Беркстед по-прежнему считает ее капитуляцию делом решенным, несмотря на ее к нему антипатию.
Итак, она набралась решимости положить этому конец. Как можно скорее, прежде чем у нее будет время подумать и изменить решение. Или вообще струсить. Катриона нашла лорда Саммерса в его библиотеке, где он часто выкуривал сигару и наслаждался бренди, прежде чем отправиться с тетей Летицией на очередную светскую вечеринку.
Она даже не замешкалась на пороге.
— Добрый вечер, сэр!
— Катриона! — Он приветствовал ее ласковой улыбкой. — Подойди, посиди со мной.
Она улыбнулась в ответ и подошла к креслу с плетенной из камыша спинкой, где он уютно развалился.
— Похоже, сегодня вечером вы настроены весьма благодушно, милорд. — Когда он услышит то, что она должна ему сказать, от его благодушия не останется и следа. Но избежать этого разговора было нельзя.
— Это так, моя дорогая. И тебя я сейчас порадую.
Она села в кресло напротив, и лорд Саммерс взял ее руку.
— Не могу выразить, какое это удовольствие — видеть тебя в нашей семье. Какую поддержку ты оказываешь леди Саммерс, как чудесно влияешь на детей. Не помню, чтобы когда-нибудь был так счастлив.
Его слова пролили бальзам ей на душу. И она согласилась с ним — ее жизнь никогда еще не была такой счастливой, такой чудесной. Приезд в Сахаранпур обернулся для нее чередой наслаждений — за исключением ухаживаний со стороны лейтенанта Беркстеда. Но удовольствий было гораздо больше, чтобы последнее перевесило. Удовольствий, которые перестанут быть тайной, как только она прямо скажет все лорду Саммерсу.
— Благодарю вас, сэр. Я была очень рада узнать моих кузенов и кузин.
— И я знаю, что они чувствуют то же самое. Артур сказал, что в искусстве верховой езды почерпнул у тебя больше, чем у любого из трех тренеров, которые у него когда-либо были. В устах юноши это, знаешь ли, комплимент, который дорогого стоит.