-Пошёл вон, клыкастая тварь! Не моя вина, что эта женщина никогда не станет твоей! - выплюнула она в перекошенное лицо Яра. Дёрнув краешком губ, вампир с ожесточением сжал челюсти и показал Саккх спину.
-О, това-арищи! - протянул от дверей, пропустивших в залу Яра, Калиф. Гийом, высунувшись поверх плеча наёмника, радостно хрюкнул. - Не успел, как говорится, оставить их наедине, как тут без меня началось избиение младенцев! Браво-браво, - сухо прозвучали аплодисменты. - Откроем бродячий театр, аншлаги обеспечены! Так держать, народ! Белобрысую возьмём в долю...
-Господа... Что здесь происходит? - бродя слепым взором по сторонам, неожиданно низким голосом осведомилась сладкоголосая дива. Вампир вздрогнул, почуяв, как от неё по зале волнами стал распространяться липкой сеточкой страх. Внезапный сладостный аромат дикой ночи, ночи священной охоты.
-Может быть, тебе стоит её приобщить? - насмешливо поинтересовалась Саккх, перебивая сладостные мысли Яра. - Она всё равно тебя не видит, вряд ли после её будет интересовать личность "отца".
-Эй, детка, тебе мало прошлого раза? Твой папа случайно был не Мальчиш-Кибальчиш? Что-то тебя несёт!
-А что? Что тут делает певица Императора? - скромно просочившись в залу, пискнул Гийом. Саккх перестала ухмыляться и переглянулась с наёмником. Вампир поднял взгляд исподлобья на певицу.
-Я всего лишь пришла, чтобы почтить память... Заключённого в Кольца! - заикаясь, воскликнула певица, прижав руки к груди: - Но как оказались здесь вы? Кто вы? Зачем вы здесь?
-Сейчас заплачет, - презрительно констатировала Саккх, демонстративно, проходя мимо, толкнула плечом Яра и, приблизившись к саркофагу, заглянула в его крышку как в зеркало. - Какая красота... - восхищённо выдохнула она, проведя ладонями поверх коричневого хрусталя, и блаженно зажмурилась, точно кошка на нагретом солнцем подоконнике перед полной кринкой сметаны. - Какая сила!..
-Смотри, не усни, - напутствовал её Калиф. У него, наёмника по должности и по сути, от кончиков волос до кончиков ногтей, вся окружающая эстетика вызывалась только подозрение. Он с детства не доверял яркой упаковке. С тех пор, когда на спор съел килограмм конфет, не вынимая из разноцветных бумажек...
-Что вы делаете? - поведя по воздуху носом, белобрысая райская пташка ("сладкоголосая курица!") резко выбросила вперёд руки: - Стойте, не прикасайтесь к нему! Нельзя!
Дёрнув плечом, заключённая без труда увернулась от назойливого прикосновения певицы и с силой надавила ладонями на резную крышку саркофага. В один миг им показалось, что потолок раскололся со страшным треском и сейчас обрушится рваными смертоносными ломтями. Завитки, вживлённые в хрусталь, вспыхнули, ослепив всех, кроме слепой церковной мыши. Из общего сияющего потока вычленился искрящийся поток чистой мощи, с гулом врезавшийся в грудь Саккх. Удар был так стремителен, что смертница не успела сориентироваться и, отлетев едва ли на метр, тяжело приложилась спиной о пол. "Ух, ты!" - выдохнул Калиф, проворно прячась от хвостатого потока силы за колонну. Словно играя с наёмником, страж саркофага скользнул за мужчиной, но в последний момент взвился над его головой и, закружившись в спираль вокруг мраморного столба, с отчаянием самоубийцы бросился в крышу.