— Боже мой! — раздался голос Стефена. — Это ты!
Он нашел выключатель и включил настольную лампу. Комната наполнилась мягким светом. Он не сразу заметил ее, потому что она сидела, прижавшись к стене около кровати.
— Джо? — Он засунул пистолет в кобуру, прикрепленную к ремню на брюках, и убрал в карман фонарь.
Он подошел к ней, а она продолжала сидеть, опустив голову и сцепив руки. Стефен присел рядом.
— Ради бога, посмотри на меня, — потребовал он.
Всего несколько минут назад он готов был убить ее. При мысли об этом у нее начали стучать зубы, и она не могла унять дрожь в теле. Ей хотелось закричать, чтобы он не прикасался к ней, ушел отсюда, оставив ее одну. Он снова назвал ее по имени, пододвинувшись ближе, и она ощутила запах уличного холода от его одежды, от его кожи и волос. Все ее чувства обострились до предела. Когда он сжал ее руку, она вздрогнула, резко подняв голову, и посмотрела на него глазами, полными ужаса. Он был бледен. Потом, поддавшись взаимному порыву, они обнялись, упали на кровать. И в бешеной страсти впились друг в друга.
Она закрыла глаза, он лежал рядом, не дыша. Вдруг из ее глаз брызнули слезы. Положив ладони ей на лицо, он вытер слезы с ее щек.
— Не плачь, Джо. Сейчас все хорошо. — Он покрыл ее лицо поцелуями. — Я никогда никого не любил, пока не встретил тебя. Ты — смысл моей жизни, моя любовь, мое сердце, моя дорогая.
Слушая его голос, она ощутила спокойствие, которое пришло на смену шоку. Ночь до рассвета они провели вместе.
Рольфа и его товарищей посадили в вагоны для перевозки скота. Всего тысячу триста учителей арестовали и отправили на север в концентрационные лагеря. Лишь немногие, кто вступили в Нацистскую организацию учителей или страдали от тяжелых болезней, избежали этой участи.
Поезд замедлил ход, и люди в вагонах, уставшие и измученные голодом, зашевелились. Рольф приник к щели и увидел, что они находятся в пригороде Тронхейма. Здесь он провел студенческие годы и никогда не думал, что вернется сюда в таком качестве. Дергаясь и пыхтя, поезд остановился. Раздался лязг засовов, после чего дверь вагона открылась, и людей ослепил яркий дневной свет.
— На выход! На выход! — заорали охранники, стоявшие с винтовками в руках.
Рольф спрыгнул на землю. Тех, кто передвигался медленно, немцы подталкивали винтовками. Здесь находилось пятьсот учителей, остальных переправляли пароходом далеко на север. По возрастному признаку людей не разделяли, и рядом с ним оказался пожилой директор школы.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Рольф еле слышно, так как разговоры были строго запрещены.