— Кое-где синяки, но, слава богу, кости вроде целы. К счастью, я всю дорогу проспал на соломенной подстилке и сохранил силы. Вы очень добры, что интересуетесь.
Пожилой человек держался с достоинством. Его, как и многих других, силой выволокли из кабинета на глазах у перепуганных учеников.
Ожидая, пока остальные построятся, Рольф подумал о сестре. Он, полагаясь на ее сообразительность, надеялся, что она нашла радиопередатчик. Джоана поймет, что должна связаться с кем-то из участников освободительного движения.
В начале колонны послышалась команда:
— Вперед, шагом марш!
Во время ареста всем выдали лагерную форму — тускло-коричневую болтающуюся одежду и военные шапки с пуговицей наверху, расстегнув которую можно было закрыть уши в мороз. Такая защита понадобилась, когда они прибыли в Киркенес, находившийся вблизи от финской границы. Весна придет сюда не раньше чем через месяц, а пока что стояли страшные холода. Единственным утешением для Рольфа было то, что их отправили хотя бы в другую часть их страны, а не в Германию, как многих других. В первый день заключения учителя, наполовину еврея, вывели из строя и объявили, что он вместе с другими норвежскими евреями будет отправлен в Освенцим.
Следуя строем к гавани, Рольф рассматривал город, который был застроен домами восемнадцатого века, похожими на свадебные торты, а вдали виднелся шпиль собора Нидарос. Все широкие и узкие аллеи были знакомы ему с того времени, когда он катался по ним на велосипеде. Иногда у него на раме сидела Солви, и ее непослушные волосы щекотали ему лицо. Было огромной удачей, что девушка, в которую он был влюблен еще с гимназии, поступила с ним в один колледж. Они целиком отдавались учебе, развлечениям и любви. Но их отношения прервались из-за аборта. Он ничего не знал об этом. Солви вернулась в колледж после каникул, когда до конца учебы оставалось совсем немного. За это время она полностью изменилась — от ее прежней веселости не осталось и следа. Он не простил ей этот поступок, и они стали постоянно ссориться.
— Перестань говорить, что мы могли пожениться! — кричала она на него. — Я не хочу за тебя замуж. Мы бы не смогли жить вместе. Разве тебе не ясно?
Он был не в состоянии понять ее. В университете они не общались, и в последний раз он видел ее на железнодорожной станции, когда они разъезжались по домам. Уже кто-то другой обнимал ее за талию, и она выглядела невеселой. Душевная рана, которую она нанесла ему, была еще слишком глубока, чтобы подойти и сказать ей несколько слов, попытаться хотя бы сохранить дружеские отношения. Позже он узнал, что она эмигрировала в Штаты и собиралась сначала остановиться у родственников в Северной Дакоте. Сейчас он был рад, что она избежала оккупации.