Себастьян сел рядом с Аннабель на камень и уставился на воду, где все еще расходилось несколько одиноких кругов от Луизиных камней. Он на секунду задумался, потом открыл рот, словно собирался что-то сказать.
Но не произнес ни слова.
— Я обнаружила, что необходимо закрыть глаза, — сказала она.
Он насторожился.
— Я имею в виду, когда засыпаю, — пояснила Аннабель. — Я должна держать глаза закрытыми. Если лежать и смотреть в потолок, можно сразу признать поражение. Я ведь не засну с открытыми глазами, правда?
Себастьян несколько секунд обдумывал ее слова, потом криво ухмыльнулся.
— Я смотрю в потолок, — признался он.
— В этом-то вся и проблема.
Он повернулся. Аннабель смотрела на него чистым, открытым взглядом. Он же сперва подумал: «Хотел бы я, чтобы проблема решалась так просто». Но потом вдруг: «А может, в этом-то все и дело». Возможно, самые сложные вопросы требуют самых простых ответов.
Может статься, она и есть его самый простой ответ.
Себастьяну захотелось поцеловать Аннабель. Желание накрыло его внезапно и непреодолимо. Но ему хотелось просто коснуться ее губами. Ничего больше. Просто благодарный поцелуй. В знак дружбы, а возможно, и любви.
Но он не собирался ее целовать. Не сейчас. Она склонила голову набок и смотрела на него… Себастьяну хотелось бы прочесть ее мысли. Ему хотелось узнать ее. Знать ее мысли, надежды и страхи. Знать, о чем она думает ночами, когда лежит без сна, и что ей снится, когда она наконец засыпает.
— Я думаю о войне, — тихо произнес Себастьян. Раньше он никогда никому в этом не признавался.
Она кивнула. Почти незаметно, он едва разглядел этот кивок.
— Наверное, там было ужасно.
— Не всегда. Но то, о чем я думаю ночами… — Он на мгновение закрыл глаза, не в силах избавиться от навязчивого запаха пороха и крови и, самое ужасное, от шума.
Она накрыла ладонью его руку.
— Мне очень жаль.
— Сейчас не так плохо, как раньше.
— Вот и хорошо, — она ободряюще улыбнулась. — А как вы думаете, что изменилось?
— Я… — Но он ничего не сказал. В этом он не мог признаться. Не сейчас. Как он может рассказать Аннабель о своем писательстве, если даже не знает, нравятся ли ей его книги? Его никогда не смущало, что Гарри с Оливией считают его книжки ужасными… ну, не сильно смущало… Но если Аннабель они не понравятся…
Это будет практически невыносимо.
— Думаю, дело только во времени, — сказал он наконец. — Время лечит. Так говорят.
Аннабель снова еле заметно кивнула. Ему нравилось думать, что никто кроме него не различил бы этого кивка. А потом она с любопытством посмотрела на Себастьяна, слегка склонив голову набок.