Он сразу повел ее наверх, в красивый современный бар выпить, где они сидели и смотрели друг на друга. На Гранте были ковбойские сапоги и кожаная куртка. Потом он повез ее домой через город. Город был гораздо больше, чем думала Лаки, которая никогда не была западнее Харрисбурга, штат Пенсильвания, если не считать одного полета в Калифорнию.
Они провели, не выходя из дома, три удивительных дня, готовили вместе, смотрели телевизор, играли в пинг-понг, читали, занимались любовью. Он полностью переделал старый дом, и теперь в нем был огромный каменный камин, вдоль всех стен стеллажи с книгами, шкафы с ружьями и подводным снаряжением. На всем лежал четкий отпечаток его личности, и осознание того, что у него очень четко выстроенная жизнь вне Нью-Йорка, как-то сдавило сердце Лаки.
Только однажды они вышли. Это был третий вечер, когда они пошли поужинать в настоящий роскошный загородный клуб, который был очень похож на такой же в Сиракузах и, кажется, был меблирован теми же самыми людьми, и все они с удивлением (и с восхищением, как она заметила) смотрели на нее. Грант, представив ее и показав всем, кажется, испытывал подавленную воинственность, как будто он сделал то, что не очень-то хотел, но обещал себе сделать.
Потом началась поездка. Она заняла полных шесть дней. Вниз, по Индиане, через Огайо на Хендерсон, штат Кентукки, где начал постепенно исчезать снег и начинался юг. Близкий зловонный запах разврата и ненависти, который она ощутила, как только они переехали реку, так сильно подействовал на нее, что перехватило дыхание и заболел живот, и чем дальше на юг они ехали, тем зловоннее он становился. От холодных и в то же время бесстыдно развратных глаз высоких мужчин с брюшком, которые похотливо смотрели на нее, по коже бегали мурашки. Она знала, что они ненавидят всех женщин. Но когда она упомянула об этом в разговоре с Грантом, он только рассмеялся. А когда они изредка останавливались поесть с людьми, которых Грант знал, все были очень милы. Женщины, которых она встречала, казались ей особенно двуликими, как будто все они знали о мужчинах то, чего не говорили, что-то, о чем им не нужно говорить, поскольку знание и молчание им помогали.
Лаки никогда раньше не видела подлинной земли великой нации, к которой принадлежала, и все это усиливало желание как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк и никогда оттуда не выезжать.
Во время поездки они говорили, говорили и говорили. К тому времени, когда они подъехали к границе штата Флорида у Таллахасси, они знали почти все друг о друге. Грант рассказал ей о своей «карьере» в ВМФ в годы войны, и как он освободился от славной, безопасной клерикальной работы в Перл-Харбор, чтобы служить на бомбардировщике, с которым он впоследствии очутился в водах Тихого океана.