— Боже мой, зачем ты это сделал?
Он огрызнулся:
— Я не знал ни хрена лучше. Сейчас я бы этого не сделал. Я хотел убежать от «мелкой бюрократии». А в итоге оказалась та же бюрократия плюс опасность.
Со своей стороны Лаки рассказала об ужасном монастырском детстве и о том, как отец спас ее от него.
— Он был настоящим великим человеком. Когда мне было всего пять лет, он говорил мне: «слушай, что говорят, но верь в то, что хочешь».
— А он сам не был католиком?
— Номинально — да. Но он верил, что это тоже бизнес. Как и любая идеология. — Здесь Грант расхохотался.
Наконец, после некоторого колебания и после многих намеков Гранта, что должен же у нее быть хоть какой-то приятель до встречи с ним, она рассказала о гвозде Форбесе Моргане, о том, как заполучила ему работу, о том, как Форбес отвез ее в аэропорт и что она при этом чувствовала.
— Я никогда не любила его по-настоящему. Я никого по-настоящему не любила, кроме тебя. Это правда. Даже Рауля.
Грант вежливо слушал, без гнева, но у него было такое напряженное выражение лица, что она решила не рассказывать ему все о Питере Рейвене, только то, что он был ее поклонником и еще одном парне, который ее хотел.
Потом неожиданно наступил поздний вечер с отблесками огней Майами на восточной части неба, и Грант гнал к ним большой удобный «Крайслер» по призрачным, туманным болотам Флориды.
По дороге у них было еще пять ночей в различных отелях и мотелях. Последнюю ночь они провели в мотеле средней руки, а к полудню следующего дня она была уже на нью-йоркском самолете. Она больше не протестовала. Его лицо было столь непреклонным, что она поняла: это бесполезно. «У меня некоторые дела, о которых я должен позаботиться до тех пор, пока мы поженимся, и среди них ныряние и проблема мужества». Когда она застегивала ремень и смотрела в иллюминатор, то видела крошечную фигурку, все еще стоявшую у выхода, и знала, что если он не поторопится, то сам опоздает на самолет на Ямайку. Она осознавала, что люди смотрят на нее после их дикого прощального поцелуя, и заставила себя не плакать.
В Айдлвайлде ее встречала Лесли, и она поехала домой, прямо в постель.
Только однажды за последующие дни она встала, и это было тогда, когда в город приехал ее дядя Фрэнк Виденди, большой игрок на бегах, и взял ее с собой и парой своих закадычных дружков в «Копа». Когда Сэмми Дэвис младший закончил свое выступление, он спросил ее, в чем дело. И она рассказала.
Эбернати встречали его в аэропорту Ганадо-Бей. Собственно, почему они и не должны были его встречать, раз он дал телеграмму о прилете, но когда Грант увидел их, стоящих на жаре у кромки поля, то все же был раздосадован. Горячая влажная тропическая духота Ямайки, как соленая патока, начала вливаться в большой реактивный самолет, едва только открыли дверь. Сам воздух, кажется, пахнул отдыхом. Но ему нужно было больше времени. С ощущением, будто он тонет, он чувствовал, что и вправду тонет, опять тонет в ритме, в той части своей жизни, которая ему уже не годилась и не подходила. После Лаки, после