"Нет, он что издевается?!"
Я обиженно надула губы, только ещё больше рассмешив довольного своим раздражающим напутствием спутника. Конечно, я признаю, что совершила большую глупость, когда наелась "вкусной" отравы, но ведь нечестно каждый раз напоминать мне об этом. А ещё эта ехидная улыбка! Прибила бы, а потом… зацеловала.
Поздно вечером мы добрались до того места, где уже останавливались на ночлег. На земле всё ещё был виден след от нашего кострища. И долго не раздумывая, решили остаться здесь же на первую стоянку. Рич набрал хвороста, благо в темноте он видит так же хорошо, как и днём, и разжег костёр. Затем расстелил вязку из шкур, подаренную женщинами посёлка, делая импровизированное ложе. Я порылась в сумке и нашла завёрнутую в ткань буханку хлеба, вяленое мясо и сыр, заботливо уложенные Фаей в дорогу. Думаю, что запасов должно хватить дня на три, а потом Ричу придётся охотиться, вряд ли наше путешествие продлиться столь короткий срок, как трое суток. Прогулявшись до уже знакомого ручейка, я набрала в котелок воды, и уже через полчаса мы наслаждались ароматным чаем заваренным на местных душистых травах, которые, естественно, насобирал и приготовил Рич, не доверяя мне столь важного и деликатного дела. По всей видимости, мне вообще никогда не доверят ни добычу, ни приготовление какой-либо еды, из страха, что в следующий раз, по незнанию, я отравлю не только себя, но и всю стаю. Ну и пусть! Я же не кухарка, а звездочёт. Да и смотреть, как сосредоточенно мужчина, "любимый мужчина" добавила я мысленно, суетится над закипающим варевом — доставляет невероятное удовольствие.
— Ещё дня три-четыре такого же темпа, и мы доберёмся до основания гор. А там уже и до сквозного ущелья недалеко. Дорогу я примерно знаю, так что заблудиться не должны. Как только пройдём ущелье — начнётся моя… кхм… территория моего клана.
Всё это я уже слушала в полудрёме от навалившейся усталости. Так и уснула с чашкой в руке, опустив голову на плечо своему спутнику. Я не почувствовала, как у меня из рук заботливо забрали недопитый чай, как аккуратно перенесли на подготовленное ложе из расстеленных шкур, как ласково притронулись ко лбу и убрали с лица выбившуюся из косы прядь волос, как едва коснулись нежным поцелуем моих полуоткрытых губ.
* * *
Проснулась я в объятиях любимого мужчины. Да, именно любимого. В тот вечер, в поселке, когда Фая открыла мне глаза на моё влечение к Ричу, это одновременно принесло невероятное облегчение и запутало ещё больше. В том, что я влюбилась, у меня не было уже никаких сомнений, глядя на спящего мужчину рядом, сладкое томление разливалось в груди. Я любовалась его умиротворённым во сне лицом, мечтая о поцелуях, о нежных ласках. Моя фантазия уносила меня всё дальше и дальше в самые сокровенные мечты, о которых я имела только теоретическое представление, но хотела бы испытать лишь с этим мужчиной. Кровь прилила к моим щекам, но даже смущённая интимными мыслями, я не пыталась побыстрее от них избавиться и отвлечься на более целомудренные образы, позволяя неизведанной доселе нужде скручиваться накалённой спиралью внизу живота. Я смотрю на ужасные рубцы и шрамы, и сердце сжимается в мучительной пытке, сожалея, что не может принять на себя хотя бы часть той боли и страданий, которые пришлось пережить любимому. Я же вижу, как печаль и тоска гложет его каждый раз, как кто-нибудь, неосторожно, указывает ему на неприглядный дефект.