"Кто сказал что он страшен и уродлив? Глупцы, неужели они не видят, что шрамы на его лице и теле ничто по сравнению с израненным сердцем, которое, не смотря ни на что, осталось великодушным и отзывчивым! Он прекрасен!"
И я не могу сдержаться и прижимаюсь к уголку его губ осторожным поцелуем. Если он не желает меня целовать, тогда я украду для себя маленькое воспоминание.
Я позволила себе ещё какое-то время понежиться в оберегающем тепле сильного мужского, и такого желанного мужского тела, а затем тихонько разбудила Рича. Он явно не обрадовался, что я проснулась первой и застала его рядом с собой в двусмысленной близости. Любимый быстро выпрыгнул из-под тёплых шкур, и прохлада раннего утра ворвалась в мой мир тёплой неги и коварно его разрушила.
— Здесь ночи холодные, тем более чем выше мы забираемся в горы, тем холоднее становится. А я не могу позволить, чтобы ты заболела.
"Это что — такая попытка оправдаться? Вот только за что? Я то ведь совершенно не против, даже наоборот!"
— Я что-нибудь придумаю, чтобы не пугать тебя своим видом.
— А я тоже не могу позволить, чтобы мой хранитель заболел, и поэтому требую, чтобы ты спал рядом, пока мы не доберёмся до правящего клана! — нисколько не смущаясь парировала я.
И уже про себя добавила: "Моё единственное желание — это спать с тобой рядом всю оставшуюся жизнь."
Быстро собрав немногочисленные пожитки, мы продолжили путь. В дороге Рич мне рассказывал особенности местной флоры и фауны, лишний раз заставляя меня краснеть о моей досадной ошибке, чуть не стоившей мне жизни. С мелкой местной фауной я познакомилась довольно скоро. Уже на второй день Рич поменял ипостась и отправился на охоту, предусмотрительно посчитав нужным приберечь вяленое мясо на дорогу в горах. Я безропотно согласилась, так как уже сейчас было заметно, что при приближении к заснеженным исполинам лес начал заметно редеть, и охотиться скоро будет просто негде.
Первой его добычей стали животные наподобие наших зайцев, по крайней мере, вкус был очень похож. Запечённые над костром в ароматных специях они вызвали дружную какофонию наших желудков. Спать теперь ложились вместе. Я, совершенно не стесняясь, обнимала любимого, засовывая свои руки под его рубашку, и делала вид, что мои действия направлены исключительно на обогрев. Несколько раз он пытался остаться на ночь в шкуре саблезуба. Но я категорически была против инастаивала на его мужском обличии, придумывая различные уговоры.
— Тэль, ну давай я перекинусь на ночь? Тебе теплее будет, да и я не буду тебя смущать своим внешним видом.