— Что именно? Что я опять сделала не так?
— Никогда не входи в портал первой! Еще раз выкинешь что-нибудь в таком роде и я прибью тебя лично. Зато уже не буду за тебя волноваться.
Интонация и слова которые он мне сказал всколыхнули приятные воспоминания. Когда-то другое существо, точно так же высказало мне своё недовольство.
"Дрэг, я всё ещё не могу забыть тебя, солнечный властелин!"
— Больше не буду! — осчастливила поцелуем в щёку ничего не понимающего хранителя и поудобнее устроилась в его руках, пока меня, как настоящую принцессу несли в собственные покои.
Когда меня внесли во дворец через задние двери для прислуги, я удивлённо вскинула на колонеля глаза в немом вопросе "много чести?".
— Я бы, на твоём месте, не попадался в таком виде на глаза родителей. Сначала остановка сердца произойдёт у твоей матери, а затем, она случится уже у меня. Догадываешься, кто будет её причиной?
Оглядела себя с ног до головы и поняла, что Мид, как всегда, прав. На мне не было ни одного свободного участка, который бы не был заляпан следами, ещё даже не засохшей крови. В отличии от меня, одежда колонеля, не побывавшая в кровавом побоище, блестела чистотой и свежестью, не считая тех мест, о которые я уже успела обтереться. Представляю как я сейчас выгляжу! Дотронувшись до головы, пальцы брезгливо нащупали кусочки когда-то живой плоти, прилипших к длинным прядям. Думаю, что моё копание среди мёртвых тушек горгулий не добавило привлекательности в мой образ. Сначала ванная, затем поспать, а после обеда лазарет!
* * *
Я нашла Росси спящего беспокойным сном. Присев на край белоснежной кровати, лёгким касанием провела рукой по серебристым прядям некогда каштановых волос. Военный маг с должным профессионализмом залечил опасные травмы. Но кто мне расскажет, как залечить покорёженную душу? Передо мной лежал красивый молодой мужчина и… совершенно седой. Даже боюсь представить, сколько всего ему пришлось пережить за эти пол года. В дали от родных, заклеймённым перед своим же народом, он продержался намного дольше, чем кто бы то ни был на его месте. Я осторожно беру его обессиленную ладонь в свои руки и прижимаюсь губами к её внутренней стороне:
— Прости, Росси. — шепчу успокоительные слова, но не для раненного оборотня, они предназначены для меня, для моего стонущего в муках сердца. — Прости, что не вернулась раньше. Я должна была догадаться, почувствовать.
Хриплый стон возвращает меня к реальности: — Ты жива.
— Тссс… Тебе не стоит пока говорить… Набирайся сил, Росси.
— Ты жива… — снова и снова повторяет седой мужчина. А я не могу сдержаться, чтобы не разрыдаться в его холодную ладонь.