— В Сидней? — повторила она, затрепетав от возбуждения. Она пробудет в Австралии целый месяц!
— Все подробности узнаешь на этой неделе. До понедельника, Клеменси. Прими мои поздравления.
Клеменси положила в трубку. У нее слегка кружилась голова. Нужно будет сообщить маме. Позже. Когда она сама привыкнет к этой новости.
Ее заставил очнуться короткий звонок в дверь. Клеменси пошла открывать и окаменела, увидев на пороге худую высокую фигуру.
— Что? — коротко спросила она. Джошуа прищурился, удивленный ее не слишком гостеприимным тоном. А чего он ждал после того, как утром вылил на нее ушат холодной воды? — Я думала, вы уехали купаться.
— Анна с Томми поехали одни.
Клеменси подняла глаза. Уж не поэтому ли он отказался пригласить ее? Потому что хотел прийти повидаться? Не поторопилась ли она с выводами?
— Можно войти? — негромко спросил он. — Нам нужно поговорить.
Она слегка помедлила, а затем провела его в гостиную и любезно пригласила сесть. Соблюдение формальностей говорило о том, что их отношения коренным образом изменились. Когда Джошуа ответил столь же любезным отказом и подошел к камину, Клеменси ощутила тупую боль. Он больше никогда не войдет в ее дом без предупреждения и приглашения.
— О чем вы хотели поговорить? — холодно спросила она, когда Джошуа повернулся к ней лицом. Только что подстриженные волосы были слишком аккуратными, пышные локоны исчезли, обнажив красиво вылепленную голову.
— О чем же, как не о прошлой ночи? — иронически спросил он. Сильные загорелые руки были сложены на мускулистой груди, поза была уверенной, вызывающе мужской. Только жилка, пульсировавшая на худой челюсти, и настороженный блеск глаз внушали Клеменси спасительную уверенность, что Харрингтону так же нелегко, как и ей.
— О прошлой ночи? — О, как она ненавидела собственный чужой, колючий голос! — Мы оба взрослые люди. Что было, то прошло. — Это говорила не она, а ее гордость. Глупая гордость.
— Как прошлогодний снег? — спокойно уронил он.
— А что, разве не так? — ощетинилась Клеменси.
— Нет, не так, и ты это прекрасно знаешь, черт побери?
— Зачем ты пришел? — Она вскочила и обожгла его взглядом. — Чтобы услышать, как великолепен был прошлой ночью? Хочешь, чтобы я сказала тебе спасибо?
— Ты сама слышишь, что городишь? Не смеши меня.
— Не вижу ничего смешного! — У Клеменси не было ни малейшего намерения смеяться, но внезапно она поняла, что Джошуа прав, и невольно улыбнулась. Она молола вздор.
Когда уголки ее рта приподнялись, у Джошуа потеплели глаза. Клеменси ощутила холодок под ложечкой. Черт бы побрал ее слабость! Если Джошуа шагнет навстречу и обнимет ее, она тут же упадет в его объятия. Но это ничего не решит: сосущая пустота внутри исчезнет только на мгновение.