— В тебе столько злости, Эван. Когда ты привез меня сюда, ты ведь знал, что рано или поздно я окажусь при дворе Елизаветы. А теперь, когда мой отъезд неминуем, ты ведешь себя так, словно не хочешь, чтобы я уезжала.
Взор его стал отрешенным и болезненным. Он быстро отвернулся от девушки.
— Мое мнение ни для кого не имеет никакого значения.
Энни встала рядом, достаточно близко, чтобы ощутить запах морского ветра, которым пахли его волосы, и сладковатый запах его кожаной куртки.
— Оно имеет значение для меня. Когда я уеду, то не хочу вспоминать тебя таким, какой ты сейчас — злым и холодным. Ты даже не хочешь посмотреть на меня.
— А что ты хочешь вспоминать, Энни? — не оборачиваясь, спросил Эван.
— Твои сияющие глаза, когда ты улыбаешься. Твое радостное лицо в тот момент, когда ты поднес к новой матери осиротевшего ягненка. Звук твоего голоса и…
— Хватит! — он резко повернулся и оказался лицом к лицу с ней. — Энни, я не какая-нибудь дрессированная обезьяна.
— А я не шахматная фигура, которой играют, не спрашивая ее желаний, — исчерпав последние силы, она договорила: — Прощай, Эван. Мне жаль, что наше расставание не получилось более дружеским.
Энни пошла по тропинке, ведущей вдоль берега в город. И черт с ним! Эван зажег в ней огонь чувств, и никакие наставления Андрэ не помогли ей затушить пожар.
Энни прибавила шагу, когда услышала хруст гальки под его шагами. Резким движением Эван повернул ее к себе. Девушка вскрикнула, но тут же замолчала, увидев выражение муки на его лице.
— Я люблю тебя, Анна Блайт, — сказал он.
У нее открылся рот, и он нежным движением закрыл его. Тепло разлилось по ее телу. Ничего кроме его напряженного страдальческого лица она больше не видела, ничего, кроме сказанных слов, эхом отозвавшихся в ее сердце, не слышала.
«Я люблю тебя, Анна Блайт».
Легкая улыбка тронула его губы.
— Мне всегда было интересно, можно ли заставить тебя замолчать?
— Это шутка? — прошептала она. — Эван, ты смеешься надо мной?
— Нет, судьба смеется надо мной. Я никогда не хотел полюбить тебя, Энни. Это бесполезно, невозможно и несправедливо для нас обоих. Но ты… Ты завоевала мое сердце в ту минуту, когда я впервые увидел тебя на острове Сан-Хуан.
— Да?
Энни дрожала от прохладного ветра и волнения. Уверенность росла в ней, и от осознания этой уверенности сердце ее пело.
— Эван, я тоже люблю тебя.
У него перехватило дыхание.
— Да поможет нам Бог.
— Что же нам делать?
— Думаю, нам следует начать с поцелуя.
— Да, — она обвила его шею руками. — Да, да…
Он медленно и нежно поцеловал ее. Она ощутила привкус соленого морского воздуха и еще чего-то, название которому не могла дать. От блаженства у нее закрылись глаза, из горла вырвался тихий стон. Ее тело объяла трепетная дрожь. Преисполненная благоговейного ужаса от силы его власти над ней, она была подобна спящему, пробуждающемуся от долгого сна.