— А по-моему, ты более чем готов к такому путешествию, Фрэнсис.
— Верно. А ты?
— Конечно.
В самом деле, Эвану очень не хватало жизни под парусом. Он скучал по часам, отсчитывающим время ударами склянок, по своим корабельным обязанностям, ему не хватало разнообразия впечатлений и переживаний.
— Так же, как и я! — звенящим голосом заявил подошедший к ним размашистыми шагами Томас Даути, новый покровитель Дрейка.
Своей огромной ладонью он хлопнул корсара по спине:
— Ну, не говорил ли я вам, мой дорогой друг, что устрою вам аудиенцию у Ее Величества?
— Да, говорили, Том, благодарю вас, — Дрейк поднял за здравие своего энергичного, самоуверенного покровителя воображаемый кубок.
Эван отступил немного в сторону. Даути, в самом деле, производил впечатление человека умного и знающего. Не успев оказаться при дворе, он узнал, что яблоко раздора между Эссексом и Лестером, двумя фаворитами королевы, было брошено рукой Даути.
Дрейк, который никогда не позволял никому дурачить себя, тем не менее попался на удочку Даути. Эвану не нравилось, что Дрейк, обычно сообразительный в подобных делах, явно поддался на хитрую лесть лорда. Эван терпеливо дождался, пока двое строили планы относительно встречи за ужином, после чего Даути покинул зал, а Дрейк повернулся к Эвану.
— Настоящий джентльмен, — заявил он. — Едет с нами в эту экспедицию.
Какое-то неуловимое опасение возникло в душе Эвана, но тут же исчезло, словно его и не было.
— Настоящие джентльмены редко становятся настоящими моряками, Фрэнсис.
— А в этом путешествии станут, — Дрейк обвел взглядом зал, полный людей. — Ты уже видел Андрэ Скалия?
— Нет. Но собираюсь сейчас же найти его.
— Чтобы узнать, что стало с девушкой?
— Да.
— Она тебе не безразлична, Эван?
— Да.
Дрейк вздохнул. Поставив ногу на выступ возле окна, он выглянул в сад, где среди лабиринтов и арок гуляли павлины.
— А мы с женой, к сожалению, стали чужими друг другу. В Ирландии, попадая в какую-нибудь переделку, я пытался представить себе ее лицо, но даже тогда, когда думал, что смерть неизбежна, не мог вспомнить ее черты. Я чувствовал такую… неловкость, когда встретил ее в Плимуте.
А Эван подумал, было ли чувство неловкости менее болезненным, чем колодец одиночества, в котором он очутился после расставания с Энни.
— Мэри здорова? — спросил он.
Дрейк пожал плечами и поморщился. Высокий крахмальный воротник, который он надел на аудиенцию у королевы, царапнул ухо.
— Вполне, — он сжал кулаки. — Она всегда была покладистой, а теперь хочет ребенка…
— Ну, так сделай его. Или ты забыл, как это делается?