Солнце катилось к закату. В лесу быстро темнело. Женька оглянулась. Сгущающиеся сумерки подбирались к дверцам маленькой желтой машины, оставленной на дороге.
Покинутая Цыпа выглядела сиротливо и одиноко.
* * *
Через пятьсот метров кошка свернула влево. Там оказался съезд, незначительное ответвление от трассы. Странно, но, проезжая здесь, Женька не заметила его.
А он был. На покосившихся заржавленных стойках висел дорожный указатель. Название населенного пункта угадывалось в еле читаемой надписи под осыпавшейся краской: Нехорошево. 3 км. Или — восемь?
Асфальт обрывался и уходил в лес малонаезженной грунтовкой. По обеим сторонам ее высились коричневые стожки муравьиных куч. Черные лужи разлеглись по колеям в окружении низкой осоки и хвоща.
«Вот так дорога, — подумала Женька. — И не езжена, и не хожена».
— Эй, а ты уверена, что нам сюда? — окликнула она свою четвероногую проводницу.
Кошка оглянулась, на мгновение замерла с оскорбленным видом. «Что за вопросы?!»
И вновь побежала вперед, деловито подергивая хвостом.
Вздохнув, Женя вступила вслед за нею под полог незнакомой чащобы. Там было уже почти темно. Резко пахнуло грибной сыростью. Писклявый стон донесся откуда-то из глубины леса. Женьке показалось сперва, что это в ушах у нее звенит. Но после первого же укола ахнула — комары! Она и забыла, как оживляются кровососы с наступлением ночи.
Кошка бежала по середине лесной дороги, грациозно помахивая хвостиком. Насекомые не досаждали ей — они не могли пробиться сквозь густой мех.
Женька приняла на себя все атаки комариных орд, привлеченных двумя теплокровными телами. Торопливо шагая позади, она то и дело звучно лупила себя по щекам, по шее, по ушам, с размаху шлепала под коленками. Сдувая комаров с носа и губ, бешено отмахивалась сумкой, но большей частью — беспомощно чертыхалась. Впрочем, и это было небезопасно: несколько предприимчивых мошек влетели ей в рот, после чего Женька стиснула зубы и только мычала ругательства про себя, стараясь не раскрываться врагу.
Лес делался все гуще, деревья все выше, и темнота сбивалась на пути все более плотным комом.
Сколько же они прошли уже?
Ноги Женькины гудят от усталости. Черный рой кровососущей мошкары клубится перед глазами, не позволяя расслабиться ни на минуту.
— Когда мы уже придем?! — жалобно вскрикнула Женька, обращаясь к кошке.
И вдруг слева от тропы что-то щелкнуло. Женя вздрогнула и замерла.
Затаив дыхание, она раздвинула ветви молоденьких елок, растущих вдоль обочины, и посмотрела, откуда доносится звук.
Что это за колья выступают из-под земли? Картинка, представшая Жениным глазам, казалась смутно знакомой, но ни во что осмысленное не складывалась. И только спустя минуту она поняла — могилы!