– Склоняюсь. Однако…
– Что «однако»?
– Ты не боишься, что если мы откажемся от услуг жены первосвященника и возьмем в сопровождающие жену Никодима, то в синедрионе могут возникнуть…
– А мне плевать на синедрион и на то, что там может возникнуть или не возникнуть! – вдруг радостно воскликнул Пилат.
Затем посерьезнел лицом и сказал:
– Хорошо, я подумаю. Время терпит.
Потом снова радостно улыбнулся и спросил:
– А всё-таки зачем ты поймал Варавву?
И тотчас начальник службы безопасности ответил на вопрос, как будто он вовсе не был для него неожиданным, и он его давно ждал, и вместе с этим вопросом ожидал, что они наконец перестанут на ночь глядя говорить о второстепенном и третьестепенном и заговорят о важном и безотлагательном.
– Мне вдруг показалось, что его надо поймать именно сейчас, – сказал Максим.
– Почему?
– Мне подумалось, что, может быть, пришло время положить конец слухам о том, что этот Варавва чуть ли не тайный агент римлян, что Понтий Пилат самолично велел ему терроризировать тетрарха Антипу, грабить его людей и всем показывать отрубленную голову пророка Иоанна. Мне почудилось, что очень сподручно будет тебе перед праздником Пасхи подарить Антипе схваченного Варавву, его ночной кошмар и дневной ужас, и помириться с тетрархом, с которым у тебя, как все знают, очень сложные отношения.
Пилат хотя и улыбался, но смотрел на Максима почти зловеще: прямо-таки ввинчивал взгляд в щеку начальнику службы безопасности, которую тот ему подставил.
– Подумалось… Почудилось… А что, если тебе действительно померещилось, Максим? И ты в своем рвении не только не угодил мне, а допустил серьезную политическую ошибку? – тихо спросил префект Иудеи.
– Ошибку в чем? – Максим поднял глаза. Взгляды их встретились.
– В том, что арестовал Варавву.
– Тогда нет никакой ошибки, потому что я его не арестовывал.
– Не понял.
– Многие видели, что Варавву, прозванного Неуловимым Мстителем, арестовали стражники синедриона. Иисус прибыл в Гефсиманию под видом богомольца, разбил там шатер. Там его и поймали.
– Да что ты говоришь! – шепотом воскликнул Пилат.
– Я говорю то, что все теперь знают в Иерусалиме.
– Значит, Неуловимого поймал старый толстяк Амос?
– Не знаю. Может быть, он руководил операцией.
– И сам Амос уж точно не знает, как ему это удалось.
– Вполне может быть.
– И где содержат Варавву тоже никому неизвестно?
– Разумеется, неизвестно. И не станет известным до тех пор, пока я не пойму, правильным ли был этот арест или ошибочным. Потому что поймать Варавву было достаточно сложно, а сбежать он может в любое мгновение.