Глядя на корабль пришельцев, Лозин испытывал странное ощущение холодного, созерцательного равнодушия. Он не знал, виной тому контузия или натянутые до предела нервы направляли мысль в определенное русло, но впервые он смотрел на порождение иного разума, не задыхаясь от ненависти, а спокойно, даже взвешенно, будто бомбовые удары вышибли из рассудка все чувства…
Людей и Чужих разделяла неодолимая пропасть. Они разнились настолько, что трудно было даже вообразить точку соприкосновения. Логика ксеноморфов не поддавалась осмыслению, и отгремевшая бомбардировка только усилила чувство злого недоумения – они в буквальном смысле утюжили Землю, не считаясь ни с людскими жертвами, ни со своими потерями, будто над ними господствовал непонятный Ивану психоз…
Так могли действовать существа, у которых есть веские причины ненавидеть человечество, но земная цивилизация едва перешагнула порог ближнего космоса и попросту не успела перейти дорогу никакой иной расе.
Все это не находило разумного объяснения. Даже если принять к рассмотрению особенности строения чужих кораблей, то они с вопиющей очевидностью указывали на совершенно иную природную среду и условия обитания, которые сформировали техническую мысль пришельцев.
Что им нужно? Какова конечная цель их действий?
Тотальное уничтожение людей как вида имело смысл лишь в одном случае – если Чужие хотели колонизировать Землю, уничтожив разумных обитателей планеты, но сохранив ее природу. Однако Иван сильно сомневался в том, что биосфера Земли подходит чуждым существам. В случае победы над людьми они будут вынуждены коренным образом видоизменять природу завоеванной планеты, и простое сопоставление необходимых для этого усилий с термином «целесообразность» порождало у лейтенанта ощущение нонсенса.
Либо он грубо заблуждался в своих интуитивных оценках, либо…
Мысль оборвалась, будто ее отсекли ножом.
Иван до последнего момента надеялся, что им удастся избежать открытого боестолкновения – до восхода солнца оставалось несколько часов, и, несмотря на белые ночи, лейтенант рассчитывал, что под серым покровом сумерек он сможет вывести взвод с развороченных позиций, но все надежды в один миг обернулись тщетой, когда из зависшего над просекой корабля вниз внезапно посыпались фигуры Чужих.
Их было не меньше сотни; появляясь из открывшихся в днище исполинского корабля отверстий, они соскальзывали на дорогу по тонким, едва приметным нитям, издали похожим на паутину, и тут же разбегались в разные стороны, прячась за поваленными взрывной волной деревьями.