«Может, мне встать и поболтать с кем-нибудь?» — подумала Элиза. — «А то так со скуки сдохнешь».
Но она тут же отвергла эту мысль, ибо последствия ее поступка могли быть непредсказуемыми.
Только неповторимый Карл IV, казалось, замечал всех гостей, заправляя этим необычным пиром. К тому же Элиза периодически ловила на себе взгляд его прекрасных черных глаз.
«Чего он так смотрит»? — подумала Элиза. — «Сейчас как отправит в подвал, и проведу я там весь 21-ый век!»
— Я прошу налить еще вина! — громко сказал Карл.
Тут же прибежали шустрые пажи и вновь наполнили кубки.
— Мы, кажется, забыли, зачем мы здесь, — продолжал Карл. — Я предлагаю выпить за прекрасных дам!
— За прекрасных дм! За прекрасных дам! — вторили раскрасневшиеся от вина гости.
В этот момент к менестрелю подбежал Иржи и быстро прошептал ему на ухо:
— Давай! Теперь твоя очередь.
Менестрель встал, взял дрожащей от волнения рукой свой драгоценный свиток и неуверенными шагами направился к балдахину, под которым восседала королевская чета. Приблизившись к монархам, он встал на одно колено перед Бланш и торжественно сказал:
— Эти вирши я посвящаю Вам, Ваше Величество и всем прекрасным дамам нашего королевства, равным которым нет в мире.
Бланш снисходительно кивнула головой менестрелю, давая ему понять, что он может начинать.
Раскрыв желтый фолиант, менестрель начал читать, вкладывая в каждую строчку всю свою душу:
Плетенье кружев, легкий шелк,
Речей любовных трепетанье,
Страстей неукротимый гром
И поцелуя звук хрустальный.
Любовь — созвездие двоих
счастливых звезд на горизонте,
волшебный жребий молодых,
подарок Бога для седых.
Для всех людей Земли — отрада,
Для жаждущих — награда.
Потеха — для глупцов.
И горькое раскаянье для тех,
кто ею пренебрег.
И менестрель скромно поклонился.
— Браво, менестрель! — вопила возбужденная публика.
А молодые девушки стали осыпать менестреля лепестками цветов.
— Стойте! — раздался чей-то истошный голос.
Элиза повернула голову на крик и увидела, как к королевскому ложу, безумно выпучив свои зеленые глаза, несся Вацлав, держа в руках три розы.
— Ваше Величество, — задыхаясь от волнения, обратился Вацлав к королеве. — Я тоже сочинил для вас сонет. Не казните, выслушайте меня!
И белый, изящный паж бухнулся на колени перед королевой.
В глазах Бланш сверкнул какой-то странный огонек, и она ободряюще, без всякого высокомерия кивнула коленопреклоненному Вацлаву.
Нарушив все заведенные обычаи, Вацлав встал во весь рост и, прижимая к груди розы, начал читать свой сонет. При этом он не сводил восторженных глаз с королевы: