Три высохшие розы,
Утраченный грезы,
Тоска, мольба и слезы,
Начало скучной прозы.
Когда-то цветом алым,
Вы душу окрыляли,
Пьянящим ароматом
любовников пленяли.
Теперь — с тоски завяли.
Душа цветка тонка,
Она загадку таит,
Коль любишь пылко, нежно,
Цветок — благоухает.
А коль любовь ушла,
Цветы завяли вновь,
Но снова расцветут они,
Когда придет любовь.
Закончив чтение сонета, Вацлав смело подошел к королеве и вручил ей три прекрасные розы: белую, розовую и пурпурную. Бланш, которая всей нежностью своего хрупкого сердца земной сильфиды, впитывала каждое слово влюбленного юноши, дрожащей рукой приняла букет, прижала его к лицу и… лишилась чувств.
Первым опомнился шустрый Иржи.
— На помощь королеве! На помощь королеве! — кричал он. — Лекаря! Где этот подлый старик!? Янош! Вечно его нет на месте!
Только один Карл проявлял спокойствие. Казалось, эта сцена с обмороком королевы была для него привычна и не производила никакого впечатления. Он сидел, спокойно попивая пиво из огромного кубка, в то время как все слуги бегали вокруг лишившейся чувств Бланш.
— Вацлав! — наконец сказал Карл. — Отнеси ее в покои и дай ей нюхательную соль. Этих француженок не переделаешь. А мы продолжим наше торжество. Не расходитесь, господа и продолжайте веселиться.
Вацлав, не долго думая, подхватил на руки Бланш и быстро вынес ее из бальной залы.
«Хорошо устроились», — подумала Элиза.
— А знаете, — заискивающе сказал Карлу хитрый Иржи, — у нас есть еще одна поэтесса, которая сочинила стихи специально для вас.
— «Вот негодяй!» — подумала Элиза. — «Ведь Тетка обещала выбить из его дурацкой башки всю память обо мне! Хотя за полторы тысячи лет можно и разучиться колдовать».
— Где же она? — спросил Карл.
— Вот, познакомьтесь, — сказал Иржи, указывая на Элизу.
Элиза робко встала.
— Я сразу тебя заметил, дитя мое, — сказал Карл, и его грубоватое загорелое лицо озарилось добротой и нежностью. — Ты не из наших краев, да?
— Да, — прошептала Элиза.
— Как тебя зовут?
— Элиза, Ваше Величество.
— Так давай, Элиза, покажи нам свои таланты.
Элиза неуклюже, стараясь скрыть свой высокий рост, встала из-за стола. Сознавая, что на нее смотрят сотни глаз незнакомых людей из другой эпохи, она инстинктивно, как бы ища защиты, закуталась в розовую воздушную шаль Тетки, чем придала себе неповторимый шарм, походя на юную девушку из Древней Греции. На ее побелевшем от страха лице можно было разглядеть только огромные синие глаза в обрамлении нежно-розовых облаков шали. Мозг Элизы уже устал переваривать такую быструю смену событий и постоянно искать выходы из щекотливых ситуаций, но у нее еще оставалось ее отличное чувство интуиции, которое никогда не подводило ее в тяжелые минуты.