Но здесь тоже были свои методы. Клинику Ведищева закрыли якобы для того, чтобы можно было спокойно изучить место преступления, но ведь преступления-то были совершены совсем в другом месте! Ребята Рафика побывали в клинике, в самом подвале, их провел туда охранник клиники. Пацаны, тертые ребята, были разочарованы видом «места преступления». Чисто, пыльно, слышимость такая, что выстрел должны были слышать на улице, где расположен маленький районный рыночек. Всем убитым стреляли в сердце, хоть немного, но кровь должна была попасть на пол. Однако нигде и капли нет, а подвал не отмывали, это точно: пыль ровным слоем, да и кто же отмывает место преступления, а потом изучает его?
Тем не менее никого не удивляло, что клиника закрыта. Милиция опечатала, значит, так надо! Вот только кому надо? Ханмурзаев велел посмотреть, кто ведет дело Ведищева, чей человек? Это вскоре должны были выяснить.
А пока… Пока пусть Камиль все же придумает, как Рафику заполучить Аллу.
Утро началось со звонка следователя Ефремова. Он вызывал Ведищева к себе для серьезного разговора. Хотя уже вчера они поговорили без шуток.
Я проснулась от хриплого, с перепою, голоса Олега. Он рыкнул в трубку, что будет у следователя в двенадцать ноль-ноль и ни минутой раньше.
Вчера вечером я пришла к бывшему мужу домой. Он открыл дверь, пошатываясь, долго, пьяно и похотливо разглядывал меня, не собираясь пускать за дверь. Я нагло отпихнула его и вошла. В квартире царил разгром: вещи, вытащенные из ящиков, валялись на полу, — мужская и детская одежда, обувь, белье. На кухне все шкафчики зияли пустотой. В гостиной на тумбочке для телевизора красовался ботинок, занавесок на окнах не было. Пустовали и отделения для посуды в доисторической стенке. Я подняла голову: от люстры остался только хвостик оголенного провода. Заплетающимся языком дантист объяснил, что приходила Юлия и забрала свои вещи. Вещи Кирилла муж ей не отдал, и они дико поругались.
Со мной он тоже собирался поругаться, но я не поддалась на провокацию. Наоборот, прошла на кухню и присоединилась к попойке. Олега хватило на двадцать минут, собственно, я так и рассчитывала. Все это время он молчал и дулся. Выпив свои пятьдесят граммов коньяка, уложила обиженного в развороченную супружескую постель. Юлия сняла и уже застеленное белье. Потом я пошла спать на диван. Усталость, коньяк, нервное напряжение измотали меня, и я уснула как бревно…
— Я не арестован, и нечего меня пугать, ни в чем признаваться не буду, — заявил в конце беседы с Анатолием Петровичем Ведищев.