- Знаешь, - Дэй понизил голос, я рефлекторно наклонилась ближе, - По-моему, пора искать документы на усыновление.
- Не самая удачная шутка.
- А это не шутка. У меня нет объяснений, вот я и пытаюсь найти хоть какие-то.
Он был бы не самым хорошим братом. Из тех, кто постоянно где-то пропадает, приводит домой не нравящихся родителям девчонок и возбуждает этим абсолютно иррациональную ревность младших сестёр.
Брат? Нет, такого брата я бы не хотела.
- Давно ты в городе?
- Почти месяц. На работу уже устроился.
- Да, ты говорил про стройку. Планируешь остаться здесь?
- Я редко где-то задерживаюсь надолго. Но с этой загадкой просто обязан разобраться. Не люблю оставлять за спиной вопросы без ответа.
- Переворошить всё дома - не проблема. У тебя есть какие-то документы?
- Только паспорт. Просроченный. С ним теоретически можно зайти в паспортный стол и навести справки об имеющихся родственниках.
- Почему теоретически?
Улыбка превращается в кривую усмешку, нагловатую, но всё равно в чём-то жалкую.
- Я сбежал из дома четыре года назад, - прозвучало это так, будто он хвастался, - Жалко, тогда мне не хватило мозгов спереть вообще все мало-мальски значимые бумаги. Вдруг нужная бы и попалась. Чтобы обновить документы, мне нужно либо смотаться в родной город и шлёпнуть печать о продлении, либо найти здесь легальную работу, квартиру и зарегистрироваться. При проверке документов на дороге или в захолустных городках мой паспорт ещё прокатывает, но, если начать копать глубже, всё вскроется. Да, ещё сотрудники паспортного стола обязаны сообщить в полицию о появлении гражданина с просроченными документами. Мол, ждите, скоро он к вам явится с объяснительной и заявлением на замену. А я так прикинул: сумма штрафов уже давно покруче моего заработка будет.
На меня вдруг пахнуло другой жизнью, до этого момента знакомой исключительно по выпускам новостей. Прокуренные полицейские участки, профилактические рейды по каким-то захламлённым грязным квартирам, скользкие, змеящиеся слова: неблагополучные семьи, подростковая преступность, безнадзорность... Всё это, несмотря на одежду явно с чужого плеча и уличные словечки, не вязалось с образом сидящего напротив парня. Нет, дело не во внешности. В Дэе не чувствовалось страха, который, как мне тогда казалось, является неизбежным спутником сбежавшего из семьи подростка.
- Сколько тебе сейчас?
- Семнадцать. Поэтому предпочитаю не иметь дел с представителями власти. По закону они должны будут вернуть меня обратно в семью или отправить в интернат до совершеннолетия.