- Что, у нее руки нежные? – спросил Олег ревниво.
- Не, мощные, как у нашего Арни.
- Ага, понятно, что тебе нравится. …И как теперь тебя отпускать одного?
- Да ладно ты! Ничего я не сделаю, - голос Мишки был деланно-невинным. – Ну так, в душе пару раз отдрочу на массажистку….
- Отдрочишь под плёткой, понял? Сейчас придем в номер, разденешься, встанешь на коленки, попкой повернешься…. Я тебе смазки возбуждающей на ладонь выдавлю и «горячих» влеплю по самый не балуйся. А уж кого ты будешь представлять при этом – не моя забота!
Мишка вскинул руку Олегу на плечо, уткнулся лицом ему в грудь, потерся пахом о бедро и, млея, прошептал извиняющимся голосом:
- Не надо, Лёльчик. Я больше не буду!
Олег снисходительно чмокнул его в макушку, закинул руки за голову и с наслаждением потянулся:
- Ну, посмотрю еще на твое поведение.
Время текло медленно, словно расплавленное стекло. Облака застыли над горами. Коршун закладывал широкие восьмерки над долиной. Внизу, в горячем мареве дрожали узкие шпили костелов и кряжистые силуэты мельниц. Золотая пчела облетала некрупные, склонившиеся к столику розы.
- Минь, люби меня, а? – едва слышно выдохнул Олег.
Мишка, подняв голову, покосился снизу вверх в его лицо. Хотел съехидничать, но потом сказал очень серьезно:
- Я – люблю. Ты у меня - первый. И единственный.
- В смысле? – Олег перевел взгляд на блестящие карие глаза.
- Я не любил никого раньше. Даже не знал, что такое бывает. Оттого и не заметил, как втюхался. Когда понял – было поздно, - Мишка не удержался и добавил в свое признание шутливые нотки.
- Прямо – «никого». Первая любовь-то была?
- Первая была – русалочка из мультика, - хмыкнул Мишка. – Потом – Нинка из соседнего двора: за хвосты ее дергал и с «тарзанки» спихивал. Но потом, когда понял что к чему, и Нинку эту драл на мотоцикле. И никакого трепета уже особо не испытывал.
- Какой ты крутой! – усмехнулся Олег.
- Знаешь, когда мне пятнадцать исполнилось, бабка продала порося и на всю выручку купила мне свитер. Китайский. Что ты лыбишься? Нормальный китайский, не рыночный, из магазина. А отец мотоцикл мне отдал. Мотик, правда, не ездил, его чинить пришлось. Я на запчасти зарабатывал – рыбу продавал, дрова рубил соседям. Все взрослые дядьки, кто мог с ремонтом помочь, были мои лучшие друзья. И я его завел-таки! Думаешь, почему я сейчас во всей технике шарю? Если я на мотоцикле был – то первый парень на деревне. А если без мотоцикла – то педальный лох. И вот я его чинил, чинил. Там всё летело к чертям. Он же – старый, деда Вани еще. Запчастей - не достать. Я другие прилаживал. Они не все подходили…. Но – ездил! На мотоцикле и в свитере я был самый завидный жених. И девок у меня было – шляпой ешь! «Любить» было не обязательно. А в армию меня никто из них не «провожал». Ну, в смысле, чтобы «ждать». У нас считается: кого до армии женили, тот – лошок. А парни хотят погулять подольше, для себя пожить. Ну и после армии я был сам себе хозяин. В тот вечер, когда магазин взломали, к новой девке хотел присоседиться…. А в Москве ты появился. Я сначала думал, что мы с тобой – дружим. Даже когда ты предложил меня трахнуть, я не понял. Ну, думал, предложил, чтоб показать что – как. А то, что я об этом вспоминаю – так интересно же! То, что ты мне снишься, что я всё время о тебе думаю – всё еще не понимал, почему.