Юити стал серьезным.
— Уже уходишь?
— Да, я должна идти.
В гардеробной она сказала:
— На самом деле я так устала за сегодняшний день. Играла в теннис, гуляла, танцевала…
Кёко приподняла свои волосы и с помощью Юити скользнула в пальто. Затем, уже облаченная в пальто, она снова широким и нежным жестом расправила волосы. Резко закачались ее агатовые серьги того же цвета, что и платье.
Кёко собралась с духом. Вместе с Юити села в автомобиль и сама распорядилась, куда подъехать в Акасаке. По пути следования машины она вспоминала уличных проституток, расставивших свои сети у входа в ночной клуб для ловли заморских клиентов. В ее голове бултыхался всякий вздор.
«О боже! Какая безвкусица этот зеленый костюм! А этот крашеный брюнет! Его приплюснутый нос! И хуже всего эта вполне приличная женщина, не умеющая затягиваться сигаретой! Можно подумать, что именно так и наслаждаются сигаретой!»
Машина подъезжала к кварталу Акасака.
— Поверните налево, будьте любезны. А теперь прямо, — распоряжалась она.
В этот самый момент Юити, помалкивавший всю дорогу, заломил ей кисти рук, зарылся лицом в ее волосы и поцеловал в затылок. Кёко вдыхала тот же самый аромат помады, который часто заполнял ее мечты.
«Самое время покурить, — подумала Кёко. — Сейчас это было бы очень стильно».
Глаза ее были открыты. Она смотрела на огни снаружи; смотрела на облачное ночное небо. Вдруг она ощутила в себе эту странную силу прозрения: все для нее стало ничтожным и пустым. Еще один день закончился ничем. Только капризные, унылые воспоминания — томные, рваные и, возможно, основанные именно на ее слабом воображении — остались позади. Только повседневная рутина жизни, от которой волосы стоят дыбом и кровь сворачивается, — вот что осталось… Она провела пальчиками по бритому затылку юноши. Было что-то трепетно-пугающее в его шероховатой и теплой на ощупь коже.
Кёко закрыла глаза. Автомобиль подбрасывало на колдобинах. И грезилось, что у этой ухабистой дороги не будет конца.
Она открыла глаза и прошептала на ухо Юити с невероятной нежностью:
— Ну ладно, ты выиграл. Мы проедем мимо моего дома.
Глаза Юити радостно засияли.
— В Янагибаси, — мигом велел он водителю.
Визг колес разворачивающейся машины пронзил слух Кёко. Можно сказать, что это был радостный скрежет раскаяния.
Это опрометчивое решение сильно истощило Кёко. Утомление и опьянение так опутали ее по рукам и ногам, что ей пришлось немало побороться за то, чтобы не провалиться в сон. Она положила голову на плечо юноши и с умилением воображала себя коноплянкой или еще какой-нибудь птичкой, прикорнувшей на веточке. На входе в гостиницу с претенциозным названием «Счастливое предзнаменование» она сказала: