Внутри лежали три опрятно блестевших серебристых тюбика. Она держала помаду на ладони, не испытывая большого желания открывать ее. Как случилось, что помаду доставили столь быстро, она не знала, да и не задавалась таким вопросом.
Грейс выбрала один, осторожно сняла колпачок и прокрутила нижнюю часть тюбика. Показался идеально заостренный кончик, и она коснулась им тыльной стороны ладони. Прикосновение было прохладным и гладким, как будто Грейс дотронулась до яблочной кожуры. Она провела помадой по губам, не глядя в зеркало, следуя очертаниям рта, потом сжала губы. Рисунок можно было переделывать сколько душе угодно, и ей бы это никогда не надоело. Грейс подошла к зеркалу.
С тех пор как ушел Лэз, не считая одного вечера, она привыкла накладывать на губы тонкий слой блеска. «Бархат», помада, которой она в течение долгих лет пользовалась каждое утро и цвет которой стал ее второй натурой, теперь выглядела незнакомой. Грейс включила свет в столовой на полную яркость и уставилась в зеркало. Губы казались искусственными, совершенно не ее губами. Из зеркала смотрел не тот человек, которого она помнила. Елка замигала, словно тоже была против. Грейс бросилась в ванную, стерла помаду салфеткой и выбросила тюбики в мусорную корзину. Они упали на дно один за другим с глухим стуком.
Незадолго до одиннадцати зазвонил телефон. Грейс приняла сообщение на автоответчик. Ей хотелось подольше полежать и забыть этот странный день, и у нее не было ни малейшего настроения выслушивать подробности прощального ужина Франсин. Проходя из передней в спальню, она услышала голос матери.
— Дорогая, это мамуля. Мы провели чудный вечер с Шугарменами. Просто стыдно, что тебе нездоровилось. Папа хочет узнать, записала ли ты его шоу. У него немного закололо в желудке, так что мы отвезли его в Леннокс-хилл на таллиевый стрессовый тест. Теперь ждем…
Грейс бросилась на кухню и так стремительно схватила трубку, что она едва не выпала у нее из рук.
— Мамочка? — спросила она, задыхаясь.
— Грейс. Я как раз оставляла для тебя сообщение, — сказала мать, слегка раздраженная тем, что ее прервали. — Я тебя не разбудила? — добавила она, подумав.
— Нет, я уже встала. Я слышала сообщение. Почему ты мне раньше не позвонила? Как папа?
— Мы не хотели тебя беспокоить. Скорее всего, ничего серьезного. Они все тщательно проверили.
— Хочешь, я приеду? — спросила Грейс, пытаясь расслышать голос матери сквозь треск в ушах, хотя линия была чистой.
— Очень мило с твоей стороны, но здесь уже Берт и Франсин. В приемном покое Берт столкнулся с одним из своих приятелей по колледжу. У его жены камни в желчном пузыре. Так или иначе, это продлится недолго. Не волнуйся. Мы первым делом позвоним тебе. Тебе надо немного отдохнуть, дорогая. Передай Лэзу, что мы его очень любим, — сказала мать и повесила трубку.