— Начало великолепное, — шепнул ему Поль. — Кстати, Милла приехала? Я хотел бы взглянуть на нее.
— Она просила не беспокоить. Вообще, она какая-то странная сегодня. Сосредоточенная. Но я загляну к ней.
Островные мелодии сменяли одна другую. Гости рассматривали фотоработы, пили вино. Всеобщее ожидание дивы с Синэ-Лёко накаляло атмосферу. Алан почувствовал — пора!
Он подозвал арт-директора. Спросил, готова ли Милла к выходу? Но тот, взглянув на часы, протянул ему записку от Лимановой.
— Что это еще такое? — развернул он записку. «Начинай! Мне пришла отличная идея слегка изменить мой выход на публику».
— Черт знает, что такое! — прорычал Рэдлер. — Где она? — набросился он на арт-директора.
— Она еще не приехала.
— Как не приехала?!
Алан судорожным движением достал из кармана мобильный. Прошел в кабинет и позвонил Лимановой.
— Не волнуйся, — услышал он ее ровный голос. — Я уже в здании. Начинай!
— Милла, мы так не договаривались! Ты не очень красиво ведешь себя.
— Как хочешь! Можешь отказаться от моей идеи.
— Но что на тебя нашло? Какая еще идея?
— Вдохновение! Тебе этого не понять, — позволила она себе уколоть его.
— Ладно, черт с тобой! Я начинаю!
— Давай!
Раздался шум прибоя, и зазвучал голос Миллы. Гости смолкли, наслаждаясь этим сочным и проникновенным голосом, сразу даже не поняв, что это была фонограмма. Неожиданно погас свет, и почти тотчас луч прожектора высветил белую площадку эстрады… на которой стоял манекен, одетый в бирюзовое творение Поля Вернье.
«Ты говорил, за деньги запоет даже манекен, — с оттенком легкой иронии продолжала Милла, несколько изменив слова в песне. — Заплати, и слушай…»
Музыканты, ничего не понимая, продолжали играть, но голос смолк…
Гости в недоумении заговорили между собой, и только Поль Вернье громко захлопал.
— Ай да, девчонка!.. Настоящая актриса!
— Что, Алан? — обратился он к тому. — Заплати манекену, пусть напоет нам песни острова…
— Чертовка! Я ей этого не спущу! Провалить мои вечера!
До гостей наконец дошел смысл услышанного, и они дружно зааплодировали.
Всегда весело подшучивать над чужой скупостью, не замечая собственной.
— Успех! — не удержался Поль.
Алан скрежетал зубами и выдавливал на тонких губах улыбку.